Сдерживающим мотивом — как для высшего государственного чиновника, так и для того, кто ради пропитания вознамерился украсть несколько метров кабеля на железной дороге — может быть, кроме страха перед карательными органами, лишь присутствие в сознании этого человека некоего проблеска того, что можно назвать национальной идеей [1] Существуют различные степени восприятия этой идеи. Иногда это всего лишь ощущение человеком принадлежности к своему народу (к своей культуре, цивилизации); иногда — понимание им неразрывности собственного блага с благом всего народа, с процветанием государства, созданного этим народом; а иногда и готовность жертвовать своими эгоистическими интересами ради интересов этого государства… Приверженность национальной идее предполагает также наличие в сознании человека определенного набора табу, которые освящают те или иные национальные символы, не позволяя тому же «рыночнику» выходить в своих корыстных устремлениях за ту критическую черту, после которой его «предпринимательская» деятельность начинает играть для его национальной общности разрушающую роль. Кстати, замечу, что принятая на вооружение в украинском государстве в качестве господствующей идеология, — которая главной целью для гражданина предполагает достижение им сытости, благополучия, роста потребления и т. д., делая при этом упор на соблюдении всевозможных «прав» — к необходимым сегодня нашему обществу «сдерживающим» идеологиям не относится. Потому что каждый, как правило, принимается воплощать эту господствующую сегодня идеологию, начиная с себя и за счет всех остальных (последнее — существенно упрощается благодаря тому обстоятельству, что государство предусмотренных идеологией «прав» соблюдать не торопится).
Спасительной для нашего народа идеей станет та, которая будет не поощрять, а, наоборот, окажется в состоянии ограничивать эгоистические устремления большинства населения и значительной части чиновников, ограничивать ради того, чтобы остановить нарастающее лавинообразное разрушение цивилизационных основ, ведущее ко всеобщему обнищанию и деградации.
Однако сегодня подобной спасительной идеи, которая бы объединяла большинство граждан Украины, не существует. Те же искусственно созданные идеологические изделия, которые нынешние украинские власти пытаются навязать народу в качестве святынь, подавляющим большинством народа всерьез не воспринимаются. Народ не согласится ради этих «святынь» и ради торжества навязываемых ему идеалов терпеть лишения либо так или иначе себя ограничивать. Что же касается «народа», находящегося при власти, то вряд ли эти искусственные «святыни» способны помочь ему обуздывать свои аппетиты и бороться с соблазнами.
В самом деле, если говорить о национальной идее — то на Украине она недейственна. Недейственна по той причине, что отдельная украинская нация — да еще такая, какой хотят ее видеть украинские власти — есть скорее желаемое, чем то действительное, на что можно было бы опереться. Речь пока что идет лишь о создании нации. Это засвидетельствовано и самим президентом Кучмой, который выступая на всемирном форуме украинцев (август 1997 года), торжественно возвестил:
