Надо сказать, что качества, присущие местной украинской власти, роковым образом проявились и в трагическое время голода на Украине — годовщины которого теперь регулярно «празднуются» самостийниками. Голод 1932–1933 годов идеологи самостийничества беззастенчиво пытаются «пришить к делу» о «геноциде украинского народа», якобы осуществленном российской властью — изображая дело так, будто это Москва хотела задушить украинцев посредством голода. Однако, помимо того, что голод 1932–1933 годов постиг не одну Украину, а всю территорию юга страны, находящуюся в степной и лесостепной зонах (в процентном отношении больше всех пострадали казахи) — вину за массовую гибель людей должны разделить со Сталиным и местные украинские власти. «Вожди» на местах, по свойственной им неспособности понимать подлинные государственные интересы, думали не о благе народа — а озабочены были в первую очередь тем, чтобы получше отчитаться и выслужиться перед Иосифом Виссарионовичем. И если голод 1932–1933 годов особенно больно ударил именно по Украине, то в этом повинно не только то обстоятельство, что по климатическим своим особенностям Украина оказалась в его эпицентре, но и то, что местные украинские власти больше чем власти в других регионах страны преуспели в выполнении гибельных директив. Заметим также, что в так называемой «правой оппозиции» в Политбюро, которая в свое время противилась сталинским планам «коллективизации», приведшим в конце концов к голоду, украинцев не было….
Помимо дурной наследственности, на повадки нынешних обитателей украинских «корыдорив влады» и на сам стиль правления, который установился сегодня на Украине — в немалой степени влияет и отсутствие традиций, связанных с самостоятельной государственной жизнью этой территории. И это отсутствие вряд ли способен восполнить кратковременный опыт «дэржавотворэння» марионеточных украинских «дэржав» эпохи гражданской войны — хотя именно этому опыту — «марионеточного дэржавотворэння» — прилежно следует сегодняшняя украинская власть. Правда, нынешние украинские власти при всяком удобном случае также заявляют, что в деле государственного строительства они опираются на «дэмократычни традыции козацькойи дэржавы». Поэтому, стоит ли удивляться, что стиль правления в украинской «дэмократычний дэржави» так сильно напоминает те образцы «козацького устрою», которые запечатлены Гоголем в незабвенном «Тарасе Бульбе». К примеру, всякие выборы на Украине заставляют вспомнить о том, как, в рамках «запорожской демократии», Тарас Бульба добился переизбрания неугодного кошевого («сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку…» и т. д.). А всевозможные украинские референдумы — неизменно возвращают нас к тем страницам из «Тараса Бульбы», где описывается, как уже новоизбранному кошевому понадобилось нарушить данную султану клятву, — (что было затруднительно по причине того, что «клялись /…/ нашей верою») — и он, для того чтобы подвести «законное основание» под нарушение клятвы, организовал народное «волеизъявление»: «Пусть только соберется народ, да не то что по моему приказу, а просто своею охотою. Вы уж знаете, как это сделать. А мы с старшинами тотчас и прибежим на площадь, будто бы ничего не знаем». После, когда народ должным образом высказался и все устроилось так, как хотел кошевой, — кошевому осталось лишь с удовлетворением заключить: «- Когда так, то пусть будет так. Я слуга вашей воли. Уж дело известное, и по Писанию известно, что глас народа — глас Божий. Уж умнее того нельзя выдумать, что весь народ выдумал».
Конечно, в истекшее десятилетие не только на Украине, но и в России можно было не раз наблюдать такого рода «проявления демократии» — однако для России все это лишь временные отклонения от давно устоявшейся традиции.
