Одну из ее сторон — которая возникла естественно и в подлинности которой никто не сомневается — можно назвать малорусской культурой. Она передает местную, характерную для Малой Руси культурную особенность, удачно дополняя русскую культуру и являясь совершенно незаменимой для отражения тех сфер жизни, к которым она относится. Это, в основном, или собственно народная культура, или та часть культуры, имеющей индивидуальное авторство, которая тематически не выходит за рамки сугубо народной жизни.
Другой же ее стороне — противопоставляющей себя русской культуре, самоутверждающейся на антирусскости — действительно угрожает опасность. Не берусь судить, насколько эта сторона украинской культуры естественна для Галиции, но на основной части Украины, лишенная подпитки внешними силами, которые заинтересованы в таком направлении, она неминуемо усохнет до самого жалкого вида.
В наши дни украинская культура проявляет себя, в основном, во второй, антирусской своей «ипостаси» — и именно этим вызваны, возможно, слишком резкие ее характеристики, высказанные в данной работе — которые в другой, нормальной, обстановке могут показаться чрезмерными.
Конечно, пытаться переубеждать сознательных украинствующих — дело неблагодарное и едва ли не бесполезное. Но мы вправе рассчитывать хотя бы на последовательность с их стороны. Им, называющим себя демократами и имеющим сегодня в своих руках властные рычаги, не стоило бы препятствовать тем, у кого иная точка зрения и другой выбор, следовать этому выбору. Не нужно ставить людей в положение, когда приходится выбирать между украинской и русской культурами, с непременным обязательствам одну из них (подразумевается — русскую) принести в жертву. В противном случае, вместо спокойного отношения к украинскому языку и культуре (в сочетании с, разве что, пожеланием украинофилам дойти до конца в разработке своего направления и в уяснении его пределов) — они получат враждебное отношение ко всему украинскому…
И одной и другой сторонам украинского культурного противостояния было бы полезно перестать тратить силы на бесплодную межусобицу и переключиться на развитие своих культур. (Наилучшую для этого возможность обеспечило бы государственное размежевание Галиции и остальной Украины). Правда, украинофилам, в таком случае, неизбежно придется избавиться от чрезмерных претензий. Но почему, в самом деле, их так беспокоит то, что не все пятьдесят миллионов населения Украины, а лишь какая-то часть его, будет духовно развиваться в соответствии с их культурологическими установками и пристрастиями? Ведь духовное величие и культурные достижения того или иного народа, как правило, нисколько не зависят от его численности. Украинофилам лучше бы оставить их комичную тягу ко всяческой гигантомании и больше бы уделять внимания качественной стороне в развитии их культуры. Пока же украинская идея находится в плену изнуряющей и губительной для себя зависти к русской культуре и ненависти ко всему русскому.
Конечно, иногда для такой ненависти имеются, казалось бы, довольно веские основания. Власть в России во все времена особой мягкостью не отличалась. Всегда было достаточно много людей, так или иначе обиженных этой властью. Именно «административное усердие» властей определило основной пафос поэзии Шевченко (не будем пока затрагивать вопрос, насколько сам Шевченко сочувствовал тем целям, в которых сегодня используется его имя…). И не в последнюю очередь благодаря проявленным в свое время (в годы правления Сталина) стараниям властей сформировалась та русофобская позиция, которая отличает нынешних жителей Галиции. (Как будто Сталин, в своих деяниях, руководствовался желанием облагодетельствовать великороссов и будто великороссы меньше других от него пострадали…).
Однако, при том, что поводов для обид на Россию каждый желающий может найти предостаточно, было бы полезно — в том числе и для самих обиженных — научиться все-таки отделять главное от второстепенного, Пушкина и Сергия Радонежского от Суслова и Аракчеева. Тем более что, как показали годы независимого существования Украины, собственные ее правители, ради воцарения которых нас вынудили отказаться от нашей тысячелетней истории и культуры, мало чем отличаются от своих российских (или советских) аналогов.
