Но вместо этого Миртл увидела, что он лежит рядом с ней, в красной полосатой пижаме, которую она подарила ему на прошлое Рождество. Она
Но он коснулся ее груди и заговорщицки подмигнул.
— Как насчет этого самого, Миртл? Или ты утром не любишь?
Они занялись любовью. Впервые за последние полгода. И Дэнфорд был просто
Она не знала, что было причиной таких разительных перемен в ее муже, да и не хотела знать. Она хотела лишь насладиться ими сполна и очень надеялась, что это продлится подольше.
— Все хорошо, Миртл? — спросил Китон, отрываясь от тарелки и вытирая лицо салфеткой.
Она нерешительно протянула руку через стол и коснулась его руки.
— Все прекрасно. Все просто… чудесно.
Ей пришлось убрать руку, чтобы украдкой вытереть слезы.
Китон продолжал с аппетитом уплетать свой «беф бурньян», или как это называется по-французски. Причина его замечательного настроения была проста. Все лошади, которых он вчера выбрал при помощи «Выигрышной ставки», пришли к финишу первыми. Даже Малабар в десятом забеге, при ставках тридцать к одному. Он вернулся домой прямо-таки окрыленный, с деньгами, распиханными по карманам пальто. Восемнадцать тысяч долларов! Букмекер, наверное, до сих пор удивляется, куда подевались его денежки. А никуда они не подевались — надежно упрятаны в глубине шкафчика в кабинете Китона. В толстом таком конверте. Конверт лежал в коробке с драгоценной «Выигрышной ставкой».
Дэнфорд замечательно выспался — впервые за несколько месяцев, — а проснувшись, вдруг обнаружил, что у него родилась гениальная идея насчет аудита. Разумеется, идея, пусть даже и гениальная — это еще не все, но это намного лучше, чем беспорядочная предгрозовая тьма, клубившаяся у него в голове с того самого дня, как пришло это кошмарное письмо. Оказалось, что все, что ему было нужно, чтобы снять свои мозги с нейтралки и подвигнуть их к действию, — это один выигрышный вечер на скачках.
Он все равно бы не смог полностью возместить недостачу до часа «Икс», это, как говорится, и ежу понятно. Для начала: ипподром в Льюистоне был единственным, работавшим в осенний период по вечерам. Он мог бы, конечно, объехать ближайшие городишки и сделать пару тысяч на тамошних бегах, но и этого было бы недостаточно. Тем более что нельзя так отчаянно рисковать несколько раз подряд. Букмекер начнет что-то подозревать и вообще откажется принимать его ставки.
Но он вполне может успеть сделать частичное возмещение и тем самым приуменьшить видимый масштаб махинаций. Он может выдумать какую-нибудь историю. Стопроцентный проект развития, который не выгорел. Ужасная ошибка… за которую несет ответственность лично он, но которую можно исправить, и она
Он может разыграть из себя Иисуса Христа и предложить тем, кто сам без греха, бросить в него первый камень. Это бы их озадачило, потому что если среди них есть хотя бы один, кто время от времени не запускал бы руку в государственную казну, то Китон готов съесть штаны этого мужика. Без соли.
Им придется дать ему время. Теперь, когда он был в состоянии выбраться из истерии и как следует обдумать ситуацию, он был уверен, что все не так плохо. В конце концов они тоже политики. Они понимают, что, после того как они покончат с Дэнфордом Китоном, у журналистов найдутся деготь и перья и для них тоже — для чиновников, призванных охранять общественное доверие. Они знают, какие вопросы всплывут на поверхность после публичного разбирательства или (не дай Бог) суда по обвинению в растрате. Вопросы типа: «Сколько лет —
Китон верил, что сможет с этим разобраться. Гарантий, конечно, нет. Но попробовать стоит.
Спасибо мистеру Лиланду Гонту.
Господи, он обожает Лиланда Гонта.
— Дэнфорд? — застенчиво спросила Миртл.
Он вопросительно взглянул на нее.
— У меня это самый счастливый день за последние несколько лет. Я просто хочу, чтобы ты это знал. Это был замечательный день. С тобой. Спасибо.
