Синий час Стокгольма был на исходе. Над домами и над водой густели сумерки, в прохладном воздухе еще трепетал, опаловый отблеск, точно светотень на пейзажах старых фламандцев. Дома на берегу Риддарфьердена купались в его волшебном сиянье, холодный свет уличных фонарей казался бледным, приглушенным.
Мой взгляд задержался на неоновых рекламах над морем огней Шлюза. В вечерней тьме они светились на удивление мягко и тепло. А вон как раз вспыхнул тюбик
«Стоматола». Красным червячком паста сползала на сверкающую щетку. Затем несколько секунд черноты — и щетка с тюбиком загорелись вновь, отбрасывая легкие блики назад, на деревья и кусты садовой террасы.
Так я стоял со своими мыслями — и неожиданно вздрогнул. Прямо под зубной щеткой осветилось окно, большое, широкое. В той комнате, где двое суток назад были убиты миллионер и его сын!
Что происходит в гостиной Свена Лесслера в такой-то час? И кто там орудует? Вряд ли кто-то из прислуги.
Любопытство подтолкнуло меня к скоропалительному решению. Я огляделся, высматривая свободное такси. Ага, есть.
— Урведерсгренд, девять,— сказал я шоферу.— И побыстрее.
Через несколько минут такси остановилось в старинном кривом переулке у светло-зеленого дома. К моему удивлению, у парадной Свена Лесслера стоял черный полицейский автомобиль. Пустой.
Что это значит? Озадаченный, я шагнул к парадной, подергал дверь. Нет, заперто, хотя на лестнице горит свет. Пока я стоял, заглядывая внутрь, какой-то человек спустился по лестнице и торопливо направился к выходу. Класон. Личный шофер и телохранитель Веспера Юнсона.
— Что случилось? — спросил я, когда он открыл дверь.
Он вздернул плечи.
— Черт его знает. Вас не затруднит подержать дверь? Я быстро.
Класон сходил к машине и скоро вернулся с карманным фонариком. Мы молча поднялись на лифте в лесслеровскую квартиру. Входная дверь была приоткрыта, и он, не говоря ни слова, пропустил меня вперед. Скромный, услужливый полицейский, кажется, пребывал в недоумении.
— Чушь какая-то,— пробормотал он себе под нос, большими шагами направился в дальний конец гостиной и торопливо поднялся на крышу. Я в удивленье последовал за ним.
Через секунду я уже вдыхал прохладный вечерний воздух. На востоке мерцали редкие звездочки, слабо пахло цветами. Но куда же девался Класон? Поодаль среди листвы и голых веток что-то шевелилось, послышался мужской голое, вспыхнул свет. Когда глаза привыкли к темноте, я различил несколько фигур возле маленькой надстройки с лифтовой механикой. Подошел ближе — и моим глазам предстало диковинное зрелище.
Веспер Юнсон, сдвинув шляпу на затылок, стоял на четвереньках посреди грядки и ковырял землю маленькой садовой лопаткой. Рядом пристроился на корточках Класон, светил ему фонариком, а за его спиной виднелась горничная.
— Пистолет ищете? — спросил я.
Никто не ответил. Коротышка полицейский вдруг перестал копать. Несколько секунд он внимательно что-то рассматривал, потом присвистнул.
— Черт, об этом я мог бы и догадаться! — воскликнул он и поспешно встал. Только теперь я разглядел, что он выбирал землю вокруг мощного куста.
— Что случилось? — озадаченно спросил я.
Он обернулся, из полумрака блеснули глаза. Потом взял у Класона фонарик и осветил куст. Хотя это был вовсе не куст. А сиреневое деревце.
— Смотрите! — сказал он.
Я посмотрел. Обыкновенная сирень с тяжелыми гроздьями пурпурных цветов.
— Это — дерево Нильса Лесслера,— пояснил Веспер Юнсон многозначительно.— Сирень его жизни.
Я шагнул ближе. На первый взгляд и цветы, и листья казались свежими, полными жизненных сил. Но, приглядевшись, я понял, что холодный свет фонарика обманывает меня.
Некоторое время мы все молчали. Без единой мысли в голове я смотрел на вянущую сирень, меж тем как реклама «Стоматола» через равные интервалы озаряла бледным отсветом кусты и увитые зеленью беседки. Что-то поскрипывало на ветру — наверно, старая развалюха чайка, вертевшаяся на своих косых плоских крыльях.
— Кто-то нарочно повредил дерево,— сказал я наконец, как мне показалось, не своим голосом.
— Совершенно верно,— согласился Веспер Юнсон и направил фонарик к земле.— Смотрите сами.
Я нагнулся, посмотрел. Земля вокруг ствола была вынута (начальник уголовной полиции поработал на славу), и у самого дна ямки — там, где ствол поднимался из почвы,— кто-то глубоко надрезал кору, нанес дереву смертельную рану, через которую утекали жизненные силы.
— Какое варварство! — воскликнул я.
Веспер Юнсон не ответил. Он усердно светил фонариком вокруг, временами тыча в заросли кончиком зонта и причмокивая губами. Но вот он поднял взгляд к звездам, задумчиво расправил усы, коротко сказал:
— Идемте! — и направился к лестнице.
В гостиной он вдруг остановил меня.
— Согласно вашей превосходной теории, убийца застрелил Гильберта, когда Лесслер-старший внизу, в библиотеке, штудировал энциклопедию. А чтобы Свен Лесслер не обнаружил труп, оттащил его в «спальный» коридор.
Я кивнул.
