…Надя с облегчением захлопнула за красавицей дверь, прошла в гостиную, плюхнулась на диван. Все, враг временно отступил, можно и Полуянову звонить.
Но Димкин телефон не ответил.
Надя взглянула на часы: пятнадцать минут восьмого. Он в метро, что ли? Да нет, сегодня вроде на машине собирался ехать.
И тут же мелькнула параноидальная мысль: что Полуянов вот сейчас, в данную минуту, подхватил у подъезда Изабель и целуется с ней в своем авто. Фу, Надька, прекрати себя накручивать! Мало ли какие у Димы дела. Освободится, увидит неотвеченный вызов и перезвонит. А она пока что квартиру осмотрит.
Истинная хозяйка первейшим делом отправилась бы исследовать кухню, однако Надю почему-то неведомой силой повлекло в спальню. Робко остановилась перед широченной кроватью (у них с Димой — на двоих! — лежбище было куда скромнее).
Наискосок, в оконной нише, стояло трюмо, одно из его зеркал оказалось направлено на сексодром, и Митрофанова — очень отчетливо! — увидела в нем себя. Полноватую. С сутулинкой. С очень обычными лицом, глазами, волосами. Что только Дима в ней нашел? И насколько хватит его любви? Нет, лучше даже не думать об этом!
Отвернулась от злого зеркала, хотела выйти из спальни — но вместо этого зачем-то подошла к шкафу, открыла один из ящиков. Там обнаружился целый ворох эффектных стрингов. Размера S. На два меньше, чем у нее. Митрофанова сглотнула. Выдвинула следующий ящик — чулки, тонюсенькие (практичная Надя себе такие никогда не покупала — слишком быстро рвутся). А в самом нижнем отделении — целый склад босоножек и туфель, на огромных, явно не приспособленных к
Одни туфельки — домашние, с милыми помпончиками (но при этом на изрядной шпильке) Надя не удержалась, решила примерить. И — позорно не влезла. Вот напасть! Ростом Изабель ее куда выше, а ножка — будто у Золушки. Настроение окончательно испортилось. И Полуянов все недоступен, хотя давно время ужина.
Кстати, о еде. Димка-то — когда он придет! — наверняка будет ужасно голодный. Быстренько сбегать в магазин? Или обнаглеть — и посмотреть, что у Изабель имеется в холодильнике?
Однако тот оказался впечатляюще пуст. Лишь засыхал объедок обезжиренного сыра и мисочка с салатом имелась (трава и одинокий помидорчик). Можно, конечно, быстренько прикупить кусок мяса (магазин в соседнем доме), но удобно ли хозяйничать в чужой квартире?
Придумать, как поступить, Митрофанова не успела. Затрезвонил телефон. Димка. Даже не поздоровался. Недовольно спросил:
— Ты чего названиваешь?
— Димуся, да я тебе просто сказать хотела, чтобы ты домой не ехал, — проворковала Надя.
— Это почему еще? — возмутился Полуянов.
— Нас Изабель в гости ждет.
— Чего?
Надя быстренько описала ситуацию.
— Ну Изабель! Ну чудила! Вот так просто взяла — и разрешила переночевать? Смелая девушка! — опешил журналист.
— Видно, очень нужно ей свою квартиру продать, — задумчиво сказала Надя. — Так что приезжай быстрей. Будем вместе скрытые дефекты выявлять. И пиццу по дороге купи, пожалуйста. Здесь есть совсем нечего.
Сразу, как перекусили, Надя попыталась отправить Полуянова в ванную — проверять состояние труб. Однако тот отмахнулся:
— Даже смотреть не буду. Если тут проблемы и есть, они совсем в другом.
И отправился бродить по квартире. Разглядывал магниты на холодильнике, внимательно изучил содержимое небольшого книжного шкафчика. Надолго застрял перед обрамленной в серебряную рамку фотографией на стене гостиной, на которой была изображена Изабель в купальнике, в непринужденной позе, улыбающаяся с напускной беззаботностью. А фоном — снег, иссиня-морозное небо, черная прорубь.
— Она еще и моржиха, — покачал головой Полуянов.
И Надя не уловила, чего в его тоне больше — осуждения или восторга.
— Как ты думаешь, каким она спортом занималась? — повернулся к ней Дима.
— А она занималась?
— Вроде да.
— А ты откуда знаешь?
— Ну… мне просто стало любопытно, у кого мы квартиру покупаем, и я ее биографию посмотрел, — смутился Полуянов. — На сайте кабельного канала. Там написано: «В прошлом — профессиональная спортсменка». И все.
— Знаешь, Полуянов, — с угрозой заговорила Надя. — У продавца квартиры обычно только справки требуют. Из нарко— и психдиспансеров. А изучать их биографии — совершенно ненужная самодеятельность.
— Да ладно! — не растерялся Димка. — Ты сама на меня страху нагнала: «Подвох, подвох!» Вот я и проверяю все, что можно. Так кто она, как ты считаешь?
— Гимнастка, наверное, какая-нибудь, — поморщилась Надя.
— Но почему тогда и не написать, допустим: «мастер спорта по художественной гимнастике»?
— Может, Изабель, — кивнула она на фотографию, — чемпионка по моржеванию?
— Такого вида спорта нет.
— Да хоть борец сумо — тебе-то какая разница? — процедила Надежда.
Дима тряхнул головой, будто сбрасывал с себя наваждение, и бодро произнес:
— Ладно, ты права. — Он вдруг лукаво улыбнулся: — Ну, что? Опробуем хозяйский «сексодром»? Как тебе моя мысль?
