— Мысль отличная. Только Изабель мне даже не показала, где у нее постельное белье. Придется самой искать, фу, неудобно-то как!
— А ты позвони ей да спроси, — посоветовал Дима.
— Наверно, так лучше.
Надя быстренько отщелкала номер.
Изабель отозвалась на первом же гудке и жалобно произнесла:
— Надя, я сейчас не могу говорить… У меня тут, типа, работа.
Фоном слышался шум, чьи-то громкие голоса.
— Какая-то работа у нее. А мне наврала, что на свидание идет, — положив трубку, сказала Надя.
— Ладно, — беззаботно отмахнулся Полуянов, — как-нибудь и без белья перебьемся!
Поцелуи его были крепки, горячи, но Митрофанова — вот напасть! — то и дело взглядывала в проклятое зеркало, безжалостно направленное на кровать. И будто назло: или слегка отвисший животик в нем видела, или рыхловатые бедра. Сразу зажималась, расстраивалась. Секс в итоге получился скучным, скомканным. Полуянов, впрочем, пробормотал свое дежурное: «Ты прелесть». Быстренько повернулся на бок и уснул. А Надя долго еще вертелась на скользком покрывале, вздыхала и заснула только часам к трем. Но спать ей так и не пришлось, почти сразу, как показалось Наде, зазвонил Димкин мобильник.
— Вот зараза! — пробормотал сквозь сон Полуянов. Не открывая глаз, дотянулся до тумбочки, на ощупь нажал на прием и пораженно пробормотал: — Изабель?
Надя так и села на постели.
Полуянов тоже приподнялся, протер глаза, сердито произнес:
— Разумеется, мы спим. Что?.. Так вызывай полицию, зачем мне-то звонишь?
Надя взглянула на часы. Пять утра. Удивительная, просто феерическая наглость.
— Да, я приеду, — вдруг сказал Димка и, виновато взглянув на Надю, добавил: — Минут через двадцать.
— Куда ты собрался?! — взвилась Митрофанова, едва Полуянов нажал на отбой.
— Надюшка. У Изабель проблемы. Похоже, какой-то криминал. Я должен помочь, ей просто больше некого попросить.
Митрофанова чуть не задохнулась от отчаяния.
— Ты сошел с ума! Мы ее знаем — один день! А ты уже решаешь ее проблемы!!!
— Прости, — вздохнул Полуянов.
И начал торопливо одеваться.
Дима понимал, что ведет себя как свинья и никаких оправданий ему нет. Однако все равно гнал по притихшей утренней Москве со скоростью под сто. И плевать, что столица в последние годы вся ощетинилась камерами слежения. Подумаешь, штрафы! Он себя чувствовал, будто ему восемнадцать, и он — на первой в жизни машине! — мчится на первое в жизни свидание. Что за наваждение навалилось…
Причем даже голову не ломал, что за такой
До Замоскворечья, где располагался салон, со своей северо-восточной столичной окраины Полуянов домчал за рекордные пятнадцать минут. Половина шестого утра, даже самые упорные трудоголики еще не проснулись. Двор напичкан машинами под завязку. Можно было вернуться на улицу и порыскать на платной парковке, но делать этого он не стал. Загородил выезд гламурному «мерседесику», забитому мягкими игрушками и талисманчиками, — вряд ли его хозяйка просыпается раньше десяти утра. Торопливо взбежал по ступенькам салона. На первый взгляд все мирно: окна целы, дверь аккуратно прикрыта. Но не заперта. В холле полумрак — рассветная синь только-только начала пробиваться сквозь жалюзи.
— Изабель! — вполголоса позвал журналист.
Девушка не отозвалась.
На стойке администратора идеальный порядок, на столике подле клиентских кресел — как и вчера вечером — красуется икебана, элегантным веером выложены модные журнальчики. Может, отчаянный звонок — всего лишь повод?
— Изабель, ты где? — уже с раздражением повторил он.
Ощущение, что в салоне никого нет. И никаких следов беды, взлома.
Разве что… взгляд упал на пол. Тот был мокрый, и следы вели из холла прямо в директорский кабинет.
Дима не колебался ни секунды — рванул туда. Распахнул дверь. И первое, что увидел, — недвижимое тело Изабель на полу.
Больше всего Надежде сейчас хотелось разнести прилизанную «академическую» квартирку в щепы. Надо ж быть такой дрянью! Позвонить в пять утра, нагородить такого, что Димка, будто укушенный, из дома умчался.
«Вот я дурочка! — терзала себя Митрофанова. — Надо было сразу, как явилась на сцену эта гадкая Изабель, хватать Полуянова и волочь прочь. И бог с ней, с квартирой. Но я сама, своими руками Димку в искушение ввела…»
Причем Надежду даже на долю секунды не заинтересовало, что именно на исходе ночи перепугало Истомину. Она не сомневалась, что повод совершенно надуманный.
И чего теперь делать, как вырывать журналиста из-под тлетворного влияния, когда она сама проигрывает прекрасной Изабели по всем статьям? Не брать же всерьез совет из глянцевых журналов: мол, похудей, изменись, и он обязательно вернется. Тем более, сколько ни потей она в тренажерном зале, миниатюрных, как у мулатки, габаритов ей сроду не добиться. Да и мулаткой тоже не стать. Ха-ха.
