Он повздыхал молча, старательно заминая непонятные мне сомнительные комментарии. Потом тихо попросил перед сном думать про тот самый фильм, откуда имена Саид и Гюль. Мол — интересно, а я всегда не додумываю сюжет детально и бросаю на середине.
Гюльчатай мы нашли довольно скоро. Она возлежала в дорогом массажном кресле повышенной маньячности: модель так и липла к спине, шелестя в уши жертве синтетическим морским прибоем. И не возразишь: оплачено за прилипчивость по полной. Наша Гюль дорвалась до развлечений, так сказать, без помощи зала и звонка другу. Успешно не заметила прибытия нас — друзей — потому что приводила в порядок ногти, полусонная, прикрытая до глаз очень прозрачным шарфом. Платье новое. В прическе золотистые нити, тоже новые. Эмо-браслеты на запястьях. С чего бы? И без шкварчащих под черепом подсказок возмущенного Саида знаю: истратила первый гонорар Тьютя, свой и брата, до последнего глотка окислителя. У неё не держатся в руках деньги. Иного не стоило и ждать. Саид аж застонал от злости: надо воспитывать, а не поощрять. Видимо, стремление воспитывать у них — семейная черта, унаследованная во всей клон-последовательности. А мне дела нет, сама не люблю указаний и инструкций. Так что, не замечая шипения нашего рослого мальчика, я слила Гюль еще порцию звонкого счастья, приложив тыльную сторону ладони и уменьшив отступные дрюккеля Чаппы на десятую долю. Гюль очнулась, заморгала, потрясенная подарком. Что-то прикинула в большом, но до жути бабском уме — и скороговоркой бросила: не стоит ждать её к завтраку.
Она не кивнула нам, так и осталась лежать, предоставив ногти многорукой команде гусеницеподобных маникюрщиков. Мы попятились и тихонько покинули салон, негостеприимно захлопнувший двери у наших — ничуть не клиентских — носов…
— Кажется, комната в моем полном распоряжении, — поразился Саид, часто оборачиваясь и всей своей телепатией слушая, как Гюль погружается в полусон, навеянный мечтами о грядущих растратах средств. — Но я лучше не буду рисковать. Надо же, я говорю и думаю, а она не слышит! Вся голова забита шмотками, наглухо. Она сегодня намеревается танцевать у Павра. Узнала сумму контракта и сразу перестала твердить «нет-нет-нет». У-у, корыстная.
Я вяло предложила поужинать в хорошем ресторанчике — мы же богатые, но скоро нас так и так разорят. Саид отмахнулся и нехотя буркнул, что жутко устал от недосыпа и готов вырубиться на полные сутки. Обдумали, сошлись в оценке здоровых потребностей организмов. Через полчаса я уже засыпала, а младенец моргал, сидя в позе сонного лотоса у койки и глядя мне в затылок, где по его уверениям показывали в 3Д улучшенную версию «Белого солнца пустыни». Проверю. Может, и правда хоть у меня в башке свершится чудо и Петруха выживет?
Утро началось ужасно.
В личные покои габла Симы вломились толпой какие-то частично гуманоидные хамы. Саид постучал хамами по переборке, выбил из них хамство и опьянение. Злодеи сгинули, оставив на полу груды букетов и упакованные во много слоев блестящего подарочки. Все подписано, предназначается Гюль.
— Давай сбежим отсюда вдвоём, — жалобно предложил Саид. — Она танцевала у Павра. В эмо-браслетах и таком… шарфике, еще был пояс из длинных ниток. Из одежды это все.
— Зато это, — я обличающе ткнула в букеты, — не все, что сегодня вывалится из поклонников. Мы в осаде. Сима, ты, то есть я, дура! Я сама послала её туда. Думала, общее обожание вернет ей радость жизни, а надо было помнить о себе. Надо сказать ей, что пыры не любят распутных девиц.
— Бмыг простит ей что угодно, к тому же она делает все исключительно для продвижения его таланта и его ювелирных коллекций, — отмахнулся Саид. Подергал меня за рукав. — А Петруха выжил. У них с этой… которая ни капельки на нашу Гюль не похожа, двойня.
— Опять двойня, — ужаснулась я. — Гос-споди, и как ты, всемогущий, мог допустить клонирование? Каждому ученому по молонье в жопу, при первой мысли о таком беспорядке, вот мой выбор! Саид, мы должны убедить Гюль подать прошение о выводе вас из прайда.
— Уже. Это она сделала, едва пришла в себя и опознала, что я такой вот… не такой, не резонирую с ней.
— Она не безнадежна, — чуть успокоилась я, прекратив мысленно считать Гюльчатаев, входящих в двери моего умозрительного кошмара. — Полночи мне снилось, что я вас считаю, как верблюдов при бессоннице. Раз гюльчатай, два, три… И не могу заснуть, а пока я не засну, вы не прекратите лезть в двери. Как тесто, блин.
Саид виновато посопел, даже не обиделся, что его обзывают тестом и верблюдом. Мы быстро позавтракали. В голове уже чесалось от сообщений.
Возле ресторана Павра в драку раскупали столики на вечер. Предсказуемо.
Вася привел габаритов и обороняет заведение. Не задаром: умудрился себе зарезервировать место и право на трансляцию. Молодец, что тут скажешь?
Засечена попытка провоза редкого животного. К тому же — взрывоопасного. Животное в карантине, владелец лечит ожоги. Суровая месть настигла злодея без участия Симы. Так ему и надо, хотя — дешево отделался, наверняка.
