В габ-классификации инсектов свирры упоминаются и обозначены как «ди-кели линейные», то есть открытые к общению с иными расами исполнители. Они не участвуют в управлении даже своим рюклом. И не способны по отдельности думать сложное, им от мыслей делается нехорошо… Тот командир солдат долго бежал рядом с Уильямом, мучительно выбирая тему для разговора. Он осознал, что торжественная отправка тел даёт уважение, он оценил. Но всю благодарность смог вложить лишь в три связных слова.
— Хорошая тактика работы, — сказал Уильям, когда молчание стало тягостным. — Ваши четвёрки были безупречны на сборке главного модуля.
— Четвёрки, — с облегчением согласился командир. — Хорошая тактика.
Примерно так они, к обоюдному удовольствию, проговорили еще часа два. Сели в баре, куда прежде ни один свирр не приходил: это вне предписанных маршрутов, хотя и не запрещено. Уильям заказал себе сок, командир свирров долго метался вдоль барной стойки, вытягивал чувствительные усики над тем или иным напитком и, наконец, сделал выбор. Бармен сперва схватился за голову — а потом махнул рукой и нехотя принёс, что велено, бормоча про белковых недоумков, которые сдохнут после приёма инородного окислителя. Но командир прихлёбывал и не терял бодрости. Еще он то и дело трогал край стола, и по жестам Уильям понял: штука эта ему, человеку, — лишь опора для локтей, а кому-то она кажется непередаваемо вкусным тортом… Габрехт купил три стола и подарил новому знакомому для поминок по погибшим.
— Хорошая тактика, — оживился свирр.
Выдрал указанные столы вместе с основанием, наглухо вмурованным в пол. Вцепился и поволок, на ходу уминая в удобную для транспортировки форму. Уильям смотрел и невольно ёжился: он знал, что такие столы способны по сто лет и более стойко сопротивляться пьяным погромщикам самого разного метаболизма…
С тех пор габрехт, а ныне габнор, Вэйн крепко уважал инсектов. Не за мощь тела, а за редкостное миролюбие. Имей люди столь мало ограниченные собственные возможности, они бы приложили силы — и ограничили чужие. Наверняка… Но население галактики Дрюккель уважает упорядоченность, даже в своей экспансии оно умеренно, законопослушно. Щуплые и квёлые на фоне свирров носители — вроде Чаппы — управляют цивилизацией, и к грубому принуждению относятся без всякого пиетета. Сила — крайнее средство. Допустимое, готовое в резерве, но не вызывающее эмоций.
Чаппа теряет покой исключительно от проявлений яркой атипичности, Да и иные высокие и высочайшие носители разных рюклов вроде бы именно атипичность полагают чем-то невероятным, даже сакральным. Игль однажды подмигнул и пояснил: таков в понимании Чаппы новый уровень развития упорядоченности, когда отсутствие указаний провоцирует не хаос — а уникальное, спонтанное решение, структурирующее совершенно новую форму…
— Билли, ты сегодня тихий мудрец, — улыбнулся Игль, спрыгивая со спины инсекта. — Знакомься, сменный командир ки-дрюков рюкла Оберег. Его имя Тиль. Для землянина, наверное, это смешно, но знаешь, он и правда бесподобно стреляет… хотя ты мог и не читать ту книгу.
— Смотрел фильм, — гордо сообщил Уильям. — Потом начал стрелять… тоже. Только вместо лука взял папашин кольт.
— А я читал, — басом прогудел ки-дрюк. — Игль приволок подборку ваших книг, пришлось возиться с переводом, автоматика безмерно уродует литературу. Но я люблю отстраивать системы. Люблю и умею.
Тиль сбегал к дальней стене огромного зала и приволок изящный бокал на длинной ножке, отдал габнору и сразу чокнулся с новым знакомым туманной сферой, добытой для себя. Уильям выпил скудную порцию зеленоватого прохладного сока, нашёл вкус приятным, а сознание — успокоенным.
— Можно вопрос? — без спешки уточнил Уильям. — Ки-дрюки вроде бы консерваторы и не общаются с представителями иных рас. Солдаты дрюки должны к тому же быть… молчаливы.
— Начнём с того, что внутренние классификации инсектов непереводимы на всеобщий и потому всякий перевод есть упрощение и ложь, хотя бы в малом. Далее. Рюкл Оберег являет собой элемент договора о вечном мире между империей и упорядоченностью, — пробасил Тиль. Ни мига не медля, он пожал протянутую Уильямом руку. — Приветствую. Ты молодец, прямо сразу в нас веришь. Другие думают, что мы подделка. Хотя, по правде, мы редко видим новых людей. Работа такая, потрепаться не с кем. Да, отвечая на вопрос, габнор. Мы, если использовать всеобщий, в твоём понимании полноценные дрюки. Мы те еще ортодоксы, если нас рассмотреть повнимательнее. Мы полагаем себя людьми, мы служим нашему с вами человечьему обществу и являемся его частью. Неотъемлемой. Так заведено еще три тысячи циклов назад. Так будет всегда, пока есть наш рюкл. Мир и причастность.
Уильям огляделся. Выбрал стул и сел. Большой имперский крейсер просторен, тут хоть из пушки пали, хоть вертолёты запускай. Прежде приходилось слышать о роскоши крейсеров, но Уильям впервые лично убеждался в правдивости рассказов.
