Юфф ощутил, что человеку стало чуть тяжелее нести своего соплеменника, сунулся было помочь — и сошёл с выверенного для него маршрута на ширину ладони… Еще долго Уильям слышал позади грохот, еще долго под ногами чудилась удаляющаяся дрожь взрывов. А безжалостный личный черт гнал вперёд, наплевав на мнение габнора о том, можно ли бросать своих на верную смерть.
Третьим срезался незнакомый обережник. Это было на выходе из живого слоя, солдат принял приказ Тиля, коротко качнул головой и рванулся в неведомое, вставшее на пути подобием стеклянного озера. Жидкая агрессивная среда не находила способа уничтожить нарушителя, он уходил все глубже, и Хум приготовился нырнуть следом, когда нечто слоистое возникло из водоворота — и стёрло солдата из жизни, смахнуло, как пылинку. Тиль некоторое время оставался неподвижен, затем проскрипел несколько звуков, понятных его последнему живому бойцу — и костюмам людей. Хум настроил должное, нырнул и пошёл отвесно вниз, точно по курсу, невесть с чего известному Уильяму в качестве безопасного — и приведшему одного из членов группы к смерти. Габнор сжал зубы и прыгнул вторым, продолжая буксировать Игля. Тиль ушёл в стеклянное озеро замыкающим, чуть задержавшись. Грохот и дрожь скоро догнали группу: наспех изготовленная ловушка сработала.
Жидкость была подобна маслу и для Уильяма она оказалась худшим из этапов спуска. Тьма утратила часть своего всезнания, поскольку изменчивость среды делала угрозы исключительно непредсказуемыми и внезапными. Но группа вырвалась в воздух без новых потерь. Уильям ощутил полет, свет полоснул по закрытым щитком глазам — и черт в голове прекратил подхихикивать, крышка его коробки плавно закрылась… Падая, габнор уже вполне сознательно контролировал тело. Спину сводило от холода, угроза была повсюду и казалась так равномерна и непреодолима, что уклонение не имело смысла.
Тело распласталось по поверхности. Упруго хрустнули ребра — и выдержали. Костюм поднапрягся и помог обрести свободу дыхания. Непрозрачная маска сползла с лицевого защитного слоя костюма. Моргая и щурясь, Уильям осторожно ощупал поверхность и начал собирать разбитое, переутомлённое тело в сидячее положение. Рядом мычал и всхлипывал Игль, несомненно, он был на грани срыва! Подобного состояния у друга Уильям ни разу не замечал. Обернулся, поймал под локоть, постарался вглядеться в лицо, чтобы оценить хоть осмысленность взора.
Рядом полыхнуло, звучно и коротко лопнуло — и группа пополнила список скорбных потерь. Уильям оскалился, стер с лица тёмную кровь, счистил с ладони обгорелые ошмётки. Встал, опираясь на подставленную лапу Тиля. И осознал, что сейчас те, кто ждал врага у последнего рубежа, целятся в командира обережников, который стоит и закрывает собой настоящую мишень — Игля. Как прежде его закрывал Хум…
— Габнор Уильям Вэйн, — громко и быстро сказал Уильям, делая шаг влево и рывком поднимая на уровень глаз раскрытую ладонь. Встроенная сфера идентификации сделалась велика и заплясала оттенками света, бросая в сознание чужих солдат универсальные, похожие на удар хлыста по мозгу, параграфы закона о нейтральных служащих. — Я заявляю о прямой немотивированной агрессии. Я не намерен применять оружие. Я пришёл, чтобы отдать подарок и не подвергнуть риску его нового обладателя. Фиксирую факт агрессии. Фиксирую…
— Мы готовы допустить за этим существом право жить еще сто щелчков. Мы желаем получить ответы.
Уильям шагнул вперёд и сразу вправо, чтобы стать первым щитом и закрыть сразу Игля и Тиля. Спина более не мёрзла. Значит, тот высокий носитель, что стоит за двумя рядами солдат Огги, говорит вынужденные, обязательные речи — и не угрожает никому по-настоящему. Хитрюга Игль очнулся. Ста щелчков этому пройдохе хватит даже на то, чтобы продать умирающему от жажды бедуину горсть горячего песка. И выслушать благодарность…
— Снимите вооружение. Все, полностью, — спокойно велел тот же носитель.
Тиль за спиной первым завозился, щелкая замками на упряжи. Уильям дождался, пока то же сделает Игль и третьим начал исполнять приказ. Он стаскивал сбрую бойца и во все глаза любопытствовал, кое-как удерживаясь, чтобы не раскрыть рот и не ахать.
Над головой — синее с прожелтью небо. Под ногами — лимонная, изумрудная, бирюзовая трава с множеством трогательно-скромных серо-серебряных соцветий. Подобные морским водорослям деревья трепещут пушистыми кронами, тянут ленты гибких ветвей ввысь, покачивают ими, как опахалами, создавая ветерок. Солдаты Огги медленно, нехотя отступают, целясь и щеря жвала, но исполняя приказ высокого носителя. Сам носитель и правда высок, стар и сух. Это может разобрать лишь тот, кто повидал дрюккелей и научился опознавать возраст по оттенку панциря, искажению осанки в вертикальной стойке, припухлости суставов. Говорят, постоянно работающие с дрюккелями люди умеют узнавать разных членов одного рюкла и уровня иерархии. Сам Уильям без ошибки справлялся с опознанием всего-то одного инсекта.
