Она взглянула на Николаса и рассмеялась: «Хотите нам помочь, капитан?»
-Ну конечно, - он протянул руку и девочка взяла его за ладонь. «Мне ваша мама велела
больше ходить, чтобы разрабатывать ногу, - добавил Ник.
Джон Гудзон почесал русые, густые волосы и сказал, глядя куда-то вдаль, на бесконечное,
сверкающее под летним солнцем пространство воды: «Папа тоже будет ходить,
обязательно. Всего ведь месяц, как..., - подросток вздохнул и не закончил.
-Будет, конечно, - ответил Ник. «А я вернусь из Лондона с двумя кораблями, и мы пойдем
дальше на запад, обещаю. И твой отец тоже»
-Если вернусь, - добавил про себя капитан Кроу.
В палатке вкусно пахло жареным мясом. Гудзон потянулся, и, сняв с костра оленину,
разложив ее по тарелкам, рассмеялся: «Я тут на досуге и коком стал, и швеей. Как твоя
нога? - он покосился на Ника.
-Двух пальцев больше нет, - вздохнул капитан. «Впрочем, по сравнению с тобой, - это
мелочи, - он посмотрел на обмотанную холщовыми тряпками культю.
Генри откусил хороший кусок: «Удалось сохранить колено, Мэри достала пулю, когда мы
были еще в лодке. А вот остальное, - он пожал плечами, - мне разрубили ногу топором,
оставалось только одно – ампутация».
-Очень жаль, - Ник взглянул на аккуратно подстриженную , темно-рыжую бороду Гудзона.
Каре-зеленые глаза улыбнулись и Генри сказал: «Ничего, по прошлой зимовке я знаю, что
лед тут встает только в октябре, так, что я еще успею порыбачить, маленький Ник. Точно не
хочешь с нами остаться?»
Ник помолчал, и, прожевав, облизывая пальцы, ответил: «Незачем оттягивать, Генри. Если
уж мне придется пройти через трибунал – то надо это сделать. Я ведь так и не выкупил у
Адмиралтейства «Независимость», а теперь она погибла, и экипаж – тоже. Так что..., - он не
закончил и вдруг добавил: «Ну, этих мерзавцев, которые подняли бунт на «Открытии» - их
совершенно точно повесят».
-Нет, - Генри потянулся и закинул руки за голову. «Они нас высадили в виду берегов, летом –
это не бунт, дорогой Ник, суд будет это рассматривать, как покушение на убийство».
-Все равно, - упрямо сказал капитан Кроу.
Генри хмыкнул. «Не так уж много в Англии моряков, которые знают эти воды. А они – знают.
Любой суд решит, что неразумно разбрасываться такими людьми».
Николас тихо выругался, и, вытерев пальцы, развернув судовой журнал, сказал: «Сейчас я
нарисую карту, ты смотри, - если я вернусь, мы с тобой пойдем дальше на запад, а если
нет...»
-Никаких – нет, - спокойно ответил Генри. «У Мэри есть одно письмо, она его тебе прочтет.
Вот и действуй так, как там приказано, капитан Кроу. Мы – действовали, и видишь, - он обвел
рукой чистую, подметенную палатку, - все хорошо. Ты, кстати, видел там, на севере
местных? – поинтересовался Генри.
-Я с ними четыре зимы провел, - хохотнул Ник. «Так что давай, пока я здесь – научу вас
немного языку, все легче будет».
-Далеко же ты продвинулся, - заметил Гудзон, разглядывая карту. «Все-таки я прав –
большие корабли тут ни к чему, надо идти вдоль берега, в мелкой воде, там лед вскрывается
раньше, а замерзает – позже».
-Ну, вот и пойдем, - Ник похлопал себя по карману куртки. «Я покажу в Адмиралтействе свои
записи – даже если меня повесят, - он горько, мгновенно улыбнулся, - сюда обязательно
кого-то пришлют».
Мэри просунула голову в палатку и сказала: «Пойдемте, кузен Ник, Джон закончил вашу
лодку, сейчас покажет вам – как ее собирать».
Капитан Кроу вышел, а женщина, встав на колени рядом с мужем, поцеловав его, сказала:
«Он все-таки отправляется в Англию?».
-Он должен, - вздохнул Гудзон, и, найдя руку жены, крепко ее пожал.
Тихие, медленные волны с шуршанием накатывались на берег. «Вот так же мы с Полли
сидели, - горько подумал Ник, - там, в Акадии. Господи, да простит ли она меня, когда-
нибудь?»
Мэри молчала, а потом, искоса взглянув на его лицо, сказала: «Не надо, кузен Ник. Тогда, -
она глубоко вздохнула, - в Джеймстауне, мы думали, что вы утонули. А Майкл выжил, его на
берег выбросило. Ну да что с ним случилось потом - я вам говорила».
Ник вспомнил холодную воду реки и боль – обжигающую, раздирающую боль в лице. «Я
доплыл до «Независимости», - тихо проговорил он. «Я не знал, как дальше жить, после того,
что я услышал о Полли. Вы ведь знаете, что..».
-Знаю, - тихо ответила женщина. «И матушка наша знает, а более – никто, кузен Ник. И
никогда не узнают».
-Полли была.., - он все еще смотрел на горизонт, туда, где на темно-синем небе были видны
силуэты птиц.
-Дитя не жило, - коротко ответила женщина. «Не мучьте себя, кузен Ник, пожалуйста».
Он глубоко вздохнул. «Я был трусом, кузина Мэри. Был бы жив мой отец – он бы меня
пристрелил, и был бы прав. Еще давно..., - он дернул изуродованной щекой и не закончил.
«Я не жду, что вы меня простите».
Мэри взяла его руку – большую, с загрубевшими пальцами. «Я вас простила, кузен Ник. И
Полли тоже. Она замужем, за прекрасным человеком, лордом Маккензи, он член Тайного
Совета Шотландии. Александр в школе, учится. И Мирьям замужем, за врачом,
воспитанником дяди Джованни. Ну да вы никого не видели, вот, приедете домой и
познакомитесь. И Белла жива, мой племянник Дэниел нашел ее и привез домой».
