Девушка идет не к дому. Она направляется к лавке, где продают разные вещицы для дома. Кухонную утварь, небольшие кристаллы, полотенца… замки.
Продавец знаком Шайль. Молодой парнишка-волколюд. Ловкий, смышленый, но мышцами еще не оброс. Может, в следующем году матереть начнет…
В то время как девушка выбирает товар, парнишка курит злобную самокрутку: без фильтра, набитую самосадом. Дым настолько вонючий и едкий, что Шайль старается глубоко не вдыхать.
— Определилась? — недружелюбно спрашивает волколюд.
Риторические вопросы? Милое обслуживание. Но, так или иначе, Шайль все равно кивает.
— С тебя три рубля.
— Не знаешь, где продают музыкальные кристаллы?
— У Хойка спроси. Через несколько домов.
Шайль платит чистенькими купюрами, полученными недавно от Бобби взамен на свою рваную пятерку. Цена явно завышена, но препираться бессмысленно: либо плати, либо вали.
Запихнув в карман новенький замок и небольшой кристалл для часов, Шайль бредет в поисках музыки. Денег осталось не так уж и много, но девушка давно хотела прикупить что-то приятное для дома.
Улица, по которой идет Шайль, одна из самых нижних. Тут-то и живет большая часть волколюдов. Или откровенно нищих людей. Впрочем, разницы особой нет. Местные канавы зловонны, потому что трубы редко приезжают чинить. И те протекают чем-то дрянным, что скапливается в лужи. Может быть, однажды из них выйдут отличные озера. Грязные. Смрадные. Самое то для раков и бесшабашных детишек.
Впрочем, вряд ли городу, выстроенному меж двух океанов, грозит большое загрязнение. Как только ситуация с волколюдами в Освобождении станет получше, обязательно вычистят каждую улочку. Этого «как только» ждут уже пять лет.
Шайль замечает лавку, возведенную прямо под аркой меж двух многоэтажных домов. Дешевый брезент хлопает: почему-то по этой улице ветер прогуливается с особой охотой. Продавец сидит на небольшом табурете, привалившись к шершавой стене. Дремлет. Сигарета в его губах дотлела до фильтра, и грудь мужчины вся в пепле. Сухощавый, небритый человек.
— Ты Хойд? — спрашивает Шайль, разглядывая небольшие кристаллы.
Все они ярко светились. Это значит, что маны в них полно. А вот размеры, цвета и формы были разными: от круглых до многоугольных и кривых. От белых до почти черных. От наперстка до детского кулачка.
— Хойк, — недовольно бурчит мужчина, не разлепляя глаз. — Выбирай молча, если вопросов поумнее не найдется.
— Мне нужна конкретная песня, — Шайль потерянно осматривает ворох кристаллов, содержимое которых узнать без помощи не получится.
А продавец все молчит. Девушка прочищает горло.
— Что? Чего надо? — Хойк открывает глаза. — Ох, матерь божья, легавая волколюдка!.. Я тебя знаю!
— Песня. Мне нужна песня.
— Я за тебя очень рад, — мужчина сплевывает окурок вместе с комком слюны. Утирает губы, стряхивает пепел, усаживается ровно. — А мне-то че делать?
— Тихая Ненси у тебя есть? — терпеливо спрашивает Шайль.
Да, под «приятным для дома» подразумевается безжалостный бунтарский рок.
— Ее навалом. Вот на этом десяток песен, — мужчина тыкает пальцем в один из самых крупных кристаллов. — А вот тут по несколько.
Короткий жест обозначает три поменьше.
— Одна песня. «Чернота ванильных небес», — девушка понемногу теряет терпение.
— Хуета бромпирьих ебес… — передразнивает Хойк, скрипя ногтями о щетину. — Ты у нас романтик, я погляжу?
Кулак Шайль сжался в кармане куртки, но девушка заставила себя разжать пальцы. Пусть издевается. Они всегда издеваются. Но Ненси — классика, как ни крути. Лучше людского Дроцарта или боблинских завываний под барабаны.
— Нашел. Во, слушай, подруга! — Хойк щелкает грязным ногтем по кристаллу.
Маленький. Круглый. Светится зеленоватым, цвет похож на глаза Шайль. После щелчка кристалл поднимается на несколько сантиметров и замирает в воздухе. Шайль, затаив дыхание, ждет.
Тяжелые гитарные риффы вступают без церемоний. Девушка несколько лет их не слышала, но сразу попадает кивками в такт. Барабаны глухо отбивают ритм, невидимые струны дрожат, заливая резким звуком пространство вокруг кристалла.
— СМЕ-Е-ЕРТЬ!
Раздавшийся визг заставил Шайль оскалиться несмотря на боль в ушах. На самом деле, это была улыбка, но ощерившиеся клыки легко портят впечатление. Хойк плавным движением сгребает повисший в воздухе кристалл, заставляя музыку заглохнуть.
— Ненси, тысячу лет ей быть в лучах славы, умела зажигать, — сообщает продавец таким тоном, будто Шайль думает обратное. — Но дальше слушать только за деньги.
— Сколько?
Короткий вопрос выражает полнейшую уверенность в том, что сегодня девушка уйдет с кристаллом в кармане.
— Тридцать.
Короткий ответ выражает абсолютное наплевательство на пределы финансовых возможностей кого-либо из Освобождения.
Хойк с прищуром смотрит на то, как лицо Шайль каменеет. Девушка никогда не выясняла цены, и озвученная сумма заставила задуматься: а откуда на тусовках берутся музыкальные кристаллы? Люди вскладчину их покупают? Или находят богатенького, который готов обеспечить ритмом на весь вечер?
