Девушка чувствует раздражение. А Гэни, кажется, полностью удовлетворен происходящим. Усаживается за стол, смотрит на детектива, вяло постукивая пальцем по столешнице. Вспоминает:
— Ты ведь не наврала по поводу драки? Действительно четырех сама уложила?
— Угу.
Сейчас этот факт вовсе не помогает чувствовать себя крутой. Скорее, идиоткой, ввязавшейся в новые проблемы.
— Тогда справишься. Сопровождать будешь мою… хм-м… считай ее ученой. Зовут Надин. Волколюд. Драться немного умеет, ясное дело, но она скорее умная, чем сильная.
— Волколюд-ученый? А что еще? Боблин-благодетель?
— Тебе больше ничего не хочется спросить?
— Почему не отправишь Рерола? Он посильнее меня, с легкостью доведет твою девчонку хоть до края мира.
— Потому что ему в О-1 не надо. А тебе — надо, — Гэни явно не горит желанием вести разговор в этом ключе. — Ты встретишься с мэром и поможешь Надин сделать дела в том районе.
— Дай угадаю: это что-то связанное с препаратом?
— Вроде того. Ты ведь не захотела узнать, от кого я получил папку, поэтому и не понимаешь, что проблема не в О-3 и не в О-2. Больше всего в этом препарате заинтересованы люди. Они же и занимаются разработкой. В О-1 есть человек, который был вовлечен в это дело.
— Не слишком ли секретно, чтобы делиться этим со мной?
Нет, детектив. Не секретно, потому что сейчас эта информация не стоит почти ничего. Никто не дал бы ее тебе в неподходящее время.
— Ты все равно должна сопровождать Надин до тех пор, пока она не вернется сюда. Если с ней что-то случится, я выслежу тебя и приколочу к столбу, — миролюбивая улыбка Гэни не особо вяжется с его словами. — Только не жди, что узнаешь что-то особенное. В прошлый раз мы не узнали ничего путного, получили только ворох милых фотографий. В этот раз скорее всего будет так же.
Как и всегда. Вся важная информация приходит с запозданием либо не приходит вовсе.
Шайль раздраженно поднимается.
— Чудесно. Я счастлива, Гэни. Ты все тот же маленький засранец, которым показался мне при первой встрече!
Девушка сдергивает куртку со спинки стула. Надевает ее, упрятывая мышцы под защитную ткань. Одергивает пустую кобуру, даже не пытаясь скрыть эмоции. Гэни пожимает плечами, решив, что время подвести итоги:
— Шайль, запомни: если ты задумываешь нечто великое, на чашу весов ложатся не только чужие жизни. Ты ставишь всю себя. И — дальнейшую историю Всемирья. По этой причине «ВолкоЛЮДИ» все еще скромная община в О-3. По этой же причине я ничего не предпринимаю в спешке. Ты совсем не такая, ты не годишься на роль лидера, поэтому отнесись к работе по-философски. Погибнешь — так хоть во имя блага.
— Поше-ел на-аху-уй, — нараспев прощается Шайль, демонстрируя средний палец через плечо. — Я приду завтра. Подготовьте Надин.
— До завтра.
Детектив закрывает дверь с таким усилием, что за спиной раздается грохот и дребезжание. Довольна ли? Нет. Вообще нет. Она придумала хороший план, но не собиралась в нем участвовать в роли пешки, которую отправляют в огонь и даже дальше. Хотя какой еще результат может быть после фразы «Я спасу этот город»? Спасение — дело нелегкое и, зачастую, неблагодарное.
Так что Шайль не собирается останавливаться. Злится, ругается, но продолжает идти по коридору, пытаясь вспомнить дорогу в общий зал. Нужно найти курево и отоспаться. До завтра боль ослабнет достаточно, чтобы больше не притрагиваться к «Нитро».
Осталось только придумать отмазку для придурка, охраняющего вход. Где сейчас можно найти патроны к винтовке?..
Девушка спотыкается о ступеньки, едва поднимая уставшие ноги. В ее глазах мир преображается. Черное становится настоящим мраком, белое — ослепительным светом. Уличные фонари — высоченные твари, склоняющие свои лица к Шайль. И теперь, в убежище подъезда, девушка вздыхает с легким облегчением.
Впрочем, не полным. «Нитро» давно усвоился, и все равно Шайль до сих пор чувствует, как в животе бурлит обезболивающее. Едкими потеками сползает по желудку, разъедая стенки. Но проблеваться не получится. Это точно ясно.
Пролет за пролетом. Шайль пыталась отогнать от себя мысль о бесконечности подъема. Постоянно повторяла: «Но ступеньки кончатся». Да, детектив, они не вечны. Ничто не вечно. Даже дробовик в твоей руке.
— Шайль?.. — тихо зовут сверху.
Девушка останавливается. Пошатывается. Смотрит во мрак. Щурится, но не может сфокусировать взгляд. Почему так тяжело? «Нитро» почти рассосался, уже чувствуется боль в разбитом носу и ранах.
— Шайль, — отзывается детектив, удивляясь звуку собственного голоса.
— Это ты…
Натужный кашель сверху дает понять, что ничего хорошего не происходит. Шайль опускает взгляд, голова склоняется, почти упираясь подбородком в грудь. Перед глазами — ярко-красные кроссовки. Шаг за шагом по ступенькам, постепенно…
