— Ваш напарник смертельно ранен. Преступник пытается скрыться. Ваши действия?
Некоторое время девушка стояла молча, не поворачиваясь. Была видна лишь белая шевелюра, две буквы на спине куртки и рука. Ее пальцы все сильнее сжимали ручку двери… И вдруг — отпустили. Шайль обернулась. Вернулась на стул. Коснулась подушечкой пальца треснувшего кристалла. Улыбнулась.
— Я так понимаю, этим вопросом вы ссылаетесь на случай, который уже был? Если вы изучали мое личное дело, вы знаете, что я отвечу.
— То есть, в вашем представлении убить преступника и допустить смерть напарника — достойный результат работы детектива?
— Выживает сильнейший. Мой напарник слаб, а преступник — нет. Пока я пытаюсь спасти слабого, сильный может убить еще пару-тройку людей. Что вы ждете от меня как от специалиста?
— Жду, что вы будете действовать согласно регламенту, перестанете опаздывать на работу и хамить всем вокруг, — боблин сцепляет крошечные пальцы в замок. — Это сложно?
— Я выполняю свою работу, этого достаточно. Попробуете найти мне замену и почувствуете, что в штанах стало больше дерьма, чем при поносе.
— Вы высокого о себе мнения.
— Два года карьеры в Освобождении. Это не самый милый городок для работы детективом. Во всяком случае, я так слышала.
— Возможно, стоит облегчить вашу участь, Шайль? — боблин специально упускает должность, чтобы сделать намек более прозрачным.
— А может и стоит, — улыбнулась девушка, откидываясь на спинку.
Палец соскользнул с кристалла за миг до того, как тот тускло загорелся красным.
— Так-так, друзья, — ёрк похлопывает ладонью по столу. — Никто никого здесь не увольняет, Шайль очень ценный работник. Как я и говорил, у нее есть проблемы, но у каждого они рано или поздно появляются. Жизнь не такая уж легкая…
— Почему-то я умею держать себя в руках, главный детектив, — спокойно отвечает боблин. — А у меня не два года стажа. Гораздо больше.
— Да и херь с тобой, — отмахивается Шайль. — Стаж у него, пф-ф.
— Дорогая, успокойся, — Зойд миролюбивым жестом пытается свести накал на нет. — Вы боблин, уважаемый Дриль. У вас изначально несколько иной… характер. А она — волколюд. Ей свойственно быть вспыльчивой и побеждать силой, а не умением мыслить.
— Короче говоря, мой дорогой начальник хочет сказать, что я тупая бабища, которая сломает тебе нос, если ты не свалишь отсюда подальше, — рычит Шайль, наклоняясь к Дрилю. — Не знаю, что у тебя там за стаж такой, но нихрена ты не понимаешь. Тебе пару деньков в этом городе поработать — так домой побежишь к своей боблинской мамочке.
— Успокойся, — голос Зойда резко становится глубже и мощнее, чем обычно, и детектив замолкает, откидываясь обратно. Закуривает. — Мы все здесь успокаиваемся и мило заканчиваем тест, а потом расходимся. Уважаемый Дриль, любые вопросы касательно моих подчиненных вы можете адресовать лично мне. Это будет логичнее, не так ли?
Боблин наконец-то поворачивается к ёрку. Растягивает улыбку так слащаво, что Шайль начинает изображать рвотный позыв. Однако Дриль не обращает на это внимание. Лишь скрипит своим голоском, интонацией смахивая на довольную гиену, поймавшую жертву.
— Главный детектив Зойд. Возможно, мне послышалось… — боблин откидывается на спинку и складывает ручки на животе. — Но, кажется, вы назвали вашу подчиненную «дорогой»? Позвольте спросить, а было ли между вами что-то… вне рабочего? Сразу скажу, что слухи об этом доходили до меня.
Лицо ёрка теряет улыбку. Шайль замирает. Медленно поворачивает голову к боблину. Доносится тихий скрежет клыков.
— Кажется, вашу реакцию можно воспринять как положительный ответ, — кивает Дриль. — Нужно будет зафиксировать. Думаю, не стоит объяснять, насколько это серьезное нарушение… В любом случае. Еще один вопрос. Я хочу поинтересоваться, откуда у вас столько расизма?
— «Расизма»? — тихо переспрашивает Зойд.
Его косматое лицо трудно прочитать, но голос говорит за себя.
— Именно. Расизма, — Дриль хватается за ручку и делает заметку на бумаге, продолжая говорить. — Совершенно мерзкого и недопустимого. Вы с такой уверенностью рассуждаете о разнице между боблином и волколюдом, словно попытки совета Всемирья создать единое, равное во всем общество для вас пустой звук. Прошу заметить, это отвратительно. Видимо, проблема Освобождения лежит не в народе, который тут живет, а в отношении полиции. Детективов, в особенности. Я уже несколько раз наблюдал вопиющие случаи расизма, которые вы почему-то не замечаете. Прощать волколюду вспышки злости? Думать, что боблины безобидные дурачки? Может, еще бросите монетку перед моим носом, проверяя, побегу ли я за ней? Ужасное отношение, главный детектив Зойд.
В воздухе повисла бы тишина — но ручка продолжает скрипеть и шуршать по бумаге, а клыки Шайль — скрежетать. Кажется, ей стоит больших усилий сдерживать себя. Ёрк прочищает горло.
— Не знаю, что там про равное общество, но я ко всем отношусь как к равным.
— Даже к преступникам? Равняете ли вы их с обычными людьми? — спрашивает боблин, отрываясь от писанины.
