– Нет! – ответил Фёдор. – Мы любим друг друга, а настоящая любовь никогда не проходит!
Внимательно рассмотрев карту, Фёдор увидел, что ему предстоит преодолеть: оживлённую
автостраду, железнодорожные пути, широкую реку.
– Слава богу, что хоть плавать-то, я могу, – подумал Фёдор.
Четыре долгих недели, день за днём, испытывая голод и лишения, шёл Фёдор. Лапы его
совсем не заживали, он страшно похудел. От этого глаза его стали ещё больше и выразительнее.
Когда он вперевалочку вошёл в ворота фермы, его никто не узнал, кроме Ванды.
– Родная моя! Любовь к тебе открыла во мне силы, до этого неведомые. Я не боялся смерти
в пути. Я боялся одного – не дойти. Я знал, что жизнь без тебя – это медленная смерть.
– Любимый мой, единственный, ненаглядный, – только и повторяла Ванда, не веря своему
счастью.
– И что же он всё-таки нашёл в этой неказистой гусыне? – Ещё более пристально
приглядываясь к Ванде, спрашивали друг друга соседки, не понимая, что возможно, за обычной
"серой" внешностью скрывалась верная, "лебединая" душа.
Так счастливо завершилось четырёхнедельное путешествие во имя любви.
Ванда и Фёдор счастливы и по сей день живут на ферме.
Захотите узнать подробности, заходите на наш сайт:
Р О Д Ж Е Р.
Это был вечер чудес. Они вышли из Дворца Музыки, потрясённые великолепием чувств, нахлынувших лавиной. Казалось, что музыкальные вибрации слились в резонансе с вибрациями
каждой клеточки их тела. Он что-то рассказывал ей, проникая взглядом в самую душу. Она, сопротивляясь желанию прильнуть к нему, отвечала невпопад. Долго тянула "не-е-т", или "да-а-а".
Он понимал её чувства. Сливаясь с грохотом колёс, слова расплывались и тонули в шуме метро.
Она почти не слушала его, борясь со своим чувством. Это был разговор двух родственных душ.
Роджера принесли домой в пуховой розовой рукавичке. Розовый пух прекрасно подчёркивал
его серебристо-коричневатый мех и оттенял крупные, раскосые, шоколадного цвета блестящие
глаза.
– Лисий кролик – так отрекомендовала его бабуся, предлагая это чудо природы прохожим.
– Лисий завтрак – поправил её Владимир.
Она же ничего не слышала. Затаив дыхание, она не могла оторвать глаз от чудного зверька.
Цена была приемлемой для среднестатистического гражданина, точно рассчитанная на то, что
почти у каждого найдётся такая купюра в кармане, и расстаться с ней будет не жаль.
Она так бы и стояла, замерев, если бы он не понял: надо решаться и брать её вместе с
"неведомой зверушкой". О последствиях в такие минуты никто не думает...
Соседка Эльза – знаток всего на свете, увидев Роджера – а это имя ему было присвоено
сразу же, заявила, что это самый обыкновенный зайчонок.
– Посмотрите, какие у него длинные ушки и задние лапки, и цвет – самый настоящий –
заячий!
Роджер перевернул всю их жизнь. Они почувствовали себя молодыми родителями. По
рекомендации бабуси, продавшей "лисьего кролика", кормить его необходимо было
исключительно морковкой и капустой.
Соблюсти эти ограничения было нелегко, так как подрастающий Роджер быстро научился
одним махом вскакивать на обеденный стол и метелил всё подряд: суп с мясом, котлеты с
макаронами, – одним словом, он доверял вкусу своих родителей
После обеда Роджер любил вздремнуть. Его убаюкивали на ручках как дитя. Он закрывал
свои огромные раскосые очи и засыпал. На мордочке появлялась благостная улыбка, обнажающая
два передних резца –
улыбка уже выглядела как насмешка:
На самом деле Роджер имел ангельский характер, милый и добродушный. Он радостно
встречал каждого, кто входил в дом, прыгая сразу в объятья и тыкаясь бархатной мордочкой – по-
заячьи целуясь.
А как он забавно умывался! Поудобнее садился, обхватывал передними лапами длинное ухо
и старательно вылизывал его. И был он чистюлей и аккуратистом. Ну, вы понимаете, о чём речь.
А какой ум он проявлял, внимательно наблюдая, как соседские дети собирают конструктор!
Видно было, что ему очень интересно. Иногда ему удавалось стащить и припрятать какую-нибудь
детальку, но когда дети обнаруживали пропажу и начинали требовать её назад, он честно
возвращал. Случались, конечно, и казусы. Как-то раз Роджер обнаружил коробку с карандашами.
Вернувшиеся с работы "родители" обнаружили кучу опилок в одном углу, а аккуратно сложенные
в блюдечко, ловко обгрызенные грифели в – другом.
Иногда он, правда, пробовал на зуб проводку, грыз обложки книг. Но всё это вызывало
только умиление. Все были счастливы. И Роджер тоже. Но, с некоторых пор "родители" стали