Мы, конечно, постарались рассредоточиться, – обычный приём, когда есть угроза для всех.
Но наблюдали издалека за развитием событий.
А дело принимало новый оборот. Вынеся все до последнего мешки, они решили вынести и
доски, которыми был вымощен пол.
"
старшого), увидев гнёзда с нашими малыми голыми новорожденными, с отвращением отшатнулся
и как заорёт: "Вот они где!!! " – Два высших, а культуры никакой! Надо уметь держать себя в
руках перед лицом жизненных испытаний. Как-то несолидно. Настоящие бизнесмены так не
кричат.
К нему подошёл Димон. Его передёрнуло от открывшегося вида. – Что делать-то с ними, –
спросил как-то горестно. По нему было видно, что он потрясён и наглядностью, и масштабом
проблемы.
Мы смотрим со стороны и телепатируем – мысленно посылаем им такой вариант
Антон отмахнулся обеими руками.
– Делай что хочешь, но только без меня! Я их не приглашал. Видеть этого не могу. Мне всю
оставшуюся жизнь этот кошмар будет сниться. Увольте!
Тяжело вздохнув, Дима нерешительно принялся сгребать лопатой и складывать наше
«будущее» в ведро.
– Ну что ж, пусть их мамки сами разбираются со своим потомством.
А мы стали молиться своему богу… "
– А я-то собирался поставить сюда новую машину, – сказал озабоченно Антон.
– Поставь, поставь. Им чем больше, тем лучше. Мерзкие твари! Да она целее будет, если её
оставлять рядом с гаражом. Ну и гадость! – отвечал ему с отвращением Димон.
"Разве так можно, Дима? Мы ведь здесь не по своей воле. И не противные, просто
неброские, серые, часто зачуханные. Это братья наши, живущие в белом теле, следящие за своим
внешним видом, смогли войти в доверие к людям – живут как баре, чуть ли не целуются со своими
хозяевами. Ну, что ж, мы не завидуем, они тоже на задании".
Но, видно, Наверху были достигнуты определённые договорённости, потому что Дима отнёс
ведро и высыпал поодаль содержимое со словами: "Мамаши, разбирайте свою мелочь голопузую!
Родильное отделение закрыто".
А когда он вернулся и увидел, как мой малыш доверчиво разгуливает по полу, не ведая
опасности, ему стало совестно и жалко всех. Сомнение закралось в душу: прав ли он? Но было
уже поздно исправлять ошибку, мы уже растащили и попрятали своих детей.
– У меня такое чувство, что они дурят нас. По-моему, мы их недооцениваем, – высказал
предположение Дима.
А я вышла на середину и, не умея скрыть материнское страдание, посмотрела ему в глаза с
обидой и упрёком. И как он теперь будет жить с таким грузом на душе? Потом я взяла моего
сынка – капельку, кровиночку свою, и ушла, оставив в раздумьях наших обидчиков.
Да, я – обыкновенная, амбарная, или серая крыса, или пасюк, или гадость, или… как только
нас не называют. Мы не обижаемся. Мы понимаем,… Но и вы поймите! Жили мы себе жили
тихой, спокойной, размеренной жизнью. Незаметно, никому не мешая и никуда не спеша. Вдруг, хлоп! Приказ Свыше
Знали бы вы, как трудно сдвинуться с насиженных мест, особенно таким, как мы –
консервативным, привязанным к дому, в котором родились и выросли. А после выхода Приказа, покинув свою родную Юго-Восточную Азию, двинулись мы в разных направлениях, главным
образом на судах – для нас это оказался самый приемлемый способ передвижения. И теперь нет
нас только в Арктике и Антарктиде. А так мы, считай, задачу выполнили. За последние сто лет
заселили весь Земной шар. Освоились, овладели необходимыми навыками. Минус 17 для нас не
предел, была бы хоть какая-то пища.
Ребята! Мы вам так доверяли, чего очень трудно добиться от Пасюка. Его доверие дорогого
стоит! Мы – осторожные, потому что не просто живём, а выполняем Наказ –
вы…
* * *
Целый день, проведённый в разъездах, стояниях в пробках и напряжении рабочего дня
начинал давать знать о себе. К запахам улицы, дымов стал примешиваться запах печёного: то ли
пиццы, то ли пирожков. "
пару минут у остановки, купил пожевать и попить. Когда к вечеру этот запах достал меня до