Он сошел с бульвара и увидел знакомый по картинкам памятник Пушкину.
Кругом на лавочках сидели люди, многие читали книги, быть может, того, кто, задумчиво склонив голову, смотрел на них. И везде кружились в воздухе желтые и
красные листья. Вокруг было море красок – мир был пестрым, как старинные
платки, а Архип почему – то представлял его угрюмым и серым.
«За этой красотой скрываются застенки, в которых стонут люди», - сказал
себе Архип и пошел по тротуару вниз, туда, где краснели башни Кремля.
Вот и метро – крупная буква «М» над каменным низким сводом. Архип
быстро спустился по ступенькам, стараясь не глядеть в сторону Красной площади
– боялся, что там могут быть патрули. Он купил в кассе красный билет, не без
сожаления расставшись с раритетным пятаком. Рыхлая женщина в красном
берете черкнула на билете ручкой: «2 ч. 7 мин».
В метро дули теплые ветры, пахло чем-то вкусным. Светлый зал поразил
Архипа: не верилось, что все это построено для того лишь, чтобы принимать-
отправлять поезда. Людей было немного. Архип жадно вглядывался в лица,
пытаясь прочесть в них страх, страдание, но люди были самые обыкновенные – в
меру счастливые, в меру несчастные.
«Он ведь живет среди вас, - хотелось спросить.- Неужели вы не чувствуете
его страшное дыхание?»
Две девочки, должно быть, школьницы, смотрели на Архипа, хихикая, но
когда он обратил на них внимание, одна строго одернула другую, и они исчезли в
подошедшем поезде.
Архип знал, как добраться до Кировской, но ему было приятно слышать
голоса этих людей, видеть, как меняются их лица.
-Скажите, пожалуйста, как попасть в Армянский переулок? - спросил он у
старичка, сидящего на лавке с газетой. Газета называлась «Правда», и с первой
полосы, слегка прищурившись, глядел на Архипа тот, ради кого он очутился здесь.
-В Армянский? – старичок задумался.- Ну, вы меня озадачили! В метро – и
вдруг переулок…. А! Это ж вам, батенька, на Чистые пруды!
«Ну вот, то сынок, то батенька», - с удивлением подумал Архип.
-А как на Чистые пруды?
-Сейчас сядете и через одну выйдете на Кировской. Ну а там уж спросите,
где Армянский.
-Спасибо, - поблагодарил Архип. Старичок вновь погрузился в чтение,
безмолвно шевеля губами.
Гремя, подошел поезд – желтый, угловатый. Архип, пропустив вперед себя
нескольких пассажиров, вошел в вагон. Двери затворились.
Пассажиров было немного, большинство сидело на коричневых скамьях.
Стоя ехали лишь подросток в темно-коричневом пальто с оторванным хлястиком, хорохорящийся перед посмеивающимися в дальнем углу девчонками да Архип,
слегка оглушенный незнакомым городом. Городом, в котором он родился и
прожил всю жизнь. Вот только
станций-дворцов, ни Чистых прудов. Метро, а также деление на улицы и переулки
было ликвидировано за ненадобностью.
«Ликвидировано за ненадобностью, - усмехнулся Архип.- Вот уже и
лексически становлюсь здесь своим».
Архип поднимался вверх по эскалатору, и ему жаль было покидать уютное
каменное гнездо, где все люди на время как бы становились родственниками.
Усталая с виду женщина объяснила ему, что, как она выразилась,
«Армяшка» находится сразу за поворотом с Чистопрудного бульвара. Бульвар
шумел; гремя, ехали машины, но как только Архип свернул в закоулок, шум тутже
поубавился, словно он переступил невидимую черту и сразу очутился в другом
мире, мире тишины и желтого цвета, осенних листьев и стен домов.
Пару минут он шел по переулку со смешным названием –
«Кривоколенный», который плавно перетек в искомую «Армяшку».
Вот и дом Иноненко – сердце Архипа застучало быстрее. Надежна ли
агентура Кирилла? А ну как его никто и не ждет?
Во дворе играли дети, а на лавке рядом с парадным сидели две старушки,
настороженно посмотревшие на Архипа. Архип поздоровался, подумав, что они
могут сотрудничать с НКВД.
«Что ты несешь? – он тут же упрекнул себя.- Может, и дети тоже
сотрудничают?».
Стены в парадном были исписаны древними словами и разрисованы еще
более древними рисунками.
Ощущая неприятный привкус во рту, Архип подошел к двери с широкой
жестяной табличкой «16». Словно гроздь винограда, рядом с дверью висели
звонки и с каждым - бумажная приписка: «1 – Ивкин», «2 – Литкун», «3 –
Зверевы»…
Ага, «9 – Иноненко». Архип нажал на кнопку. Звон, последовавший за этим,
слышен был, наверно, и старушкам на лавке.
Дверь открыл не Иноненко, а полная женщина в бигудях и с выпученными
глазами. За ее спиной клубился белый пар.
-Здравствуйте, я к товарищу Иноненко, - сказал Архип.
-К Максиму Петровичу? - лицо женщины расплылось в улыбке. – Проходите.
А это…
Она кивнула головой на гроздь звонков.
-Только собрались индивидуализировать, еще не работает…
«Индивидуализировать», - повторил Архип, стараясь запомнить.
Женщина посторонилась, пропустив Архипа. Он вошел, и ему показалось,
что он попал если не в ад, то Бог знает куда.
Белый пар пах свежей сиренью, по полу, вокруг наполненных водой шаек,
крича и смеясь, носились друг за другом дети – кажется, пятеро. За столом в
