— Двести лет назад не было Холода, — риторически изрёк Майк. — Если верить
учебникам по истории, тогда вообще всё было по-другому. Хотя лично я считаю, что во
всём есть свои плюсы. Вот, например, тогда на Рождество было невероятно холодно,
намного ниже нуля, везде лежал снег, люди замерзали заживо, если случайно засыпали в
парке на лавочке после рюмки-другой виски. А у нас есть Реактор, и всегда тепло.
— Ничего себе тепло! — всплеснула руками Хилари, округляя глаза. — Два
градуса! Если ночью всё-таки грянет нуль, то это будет исторический минимум! Такое
последний раз было двадцать лет назад! — От волнения она забыла, что ещё вчера в
подобном же разговоре называла в связи с обещанным синоптиками похолоданием вдвое
меньшую цифру. — И чем там только эти полярники занимаются, на Реакторе-то?! До
ледяного коллапса страну довести решили в честь Рождества или они уже начали
пропускать эту самую рюмку-другую?! Куда правительство смотрит?!
— Вот в апреле заступлю на вахту и сам всё выясню, — улыбнулся Майк,
подбирая лежащий на трюмо конверт со штемпелем Агентства по подбору кадров.
— Тебе дали назначение! — радостно охнула Хилари. — Сынок! Поздравляю! Это
превосходно! Мы должны это отпраздновать! — Она потащила его на кухню. — Наконец-
то ты добился своего!
Мать усадила его за стол и принялась извлекать из холодильника нехитрую снедь,
не переставая восторгаться радостным известием.
— Фергюссоны и Джексоны позеленеют от зависти! — вещала она, сноровисто
нарезая ветчину для сэндвичей.
А старая Пауэлс просто лопнет от злости, мерзкая карга! Мой сын стал уважаемым
человеком, в отличие от её оболтусов, не поднявшихся выше рядовых копов! — В её
руках появилась небольшая початая бутылка виски: — Майк, сынок, доставай стаканы, по
двадцать грамм за это сам господь бог велел!
Хилари разложила по тарелкам свежеприготовленные сэндвичи, поставила в
микроволновую печь вчерашнюю пиццу и быстро плеснула в стаканы немного виски.
— За тебя, Майк! — провозгласила она, торжественно расправляя плечи. — За
моего сына, Майка Батлера, отважного полярника! И пусть твой мерзкий папаша
подавится, когда увидит твое фото на всех информационных сайтах! Теперь наша жизнь
пойдет по-другому!
Она залпом осушила стакан и побежала к микроволновой печи, звенящей сигналом
завершенной программы разогрева. Майк ласково посмотрел ей вслед и улыбнулся.
Конечно, рано делить непойманную индейку, но, в общем-то, она права. Самое трудное
позади. Его взяли в Полярное Бюро. Целый год он непрерывно подавал прошения, сдавал
профессиональные тесты, проходил медицинские комиссии, снова подавал прошения, и
снова сдавал тесты. Каких только причин ему не называли в качестве отказа! И что
чернокожим американцам эволюционно противопоказано работать в условиях запре-
дельного Холода, где температура в самые теплые времена не поднимается выше минус
сорока градусов. И что с его ростом в шесть футов два дюйма будут постоянные
проблемы с изготовлением арктического снаряжения. И что его мускулистое тело весом в
сто восемьдесят фунтов имеет слишком большую парусность, и потому подогрев
термокомбинезона не будет справляться с обогревом. И что... Да много что ещё. Но он не
сдавался и в конце концов добился своего. Ведь что бы там ни говорили в Агентстве по
подбору персонала, а избытка в добровольцах Полярное Бюро не испытывало. Платят там,
конечно, очень хорошо. Но и условия труда — не приведи господь! Сколько народу
возвращается с полярных вахт с обморожениями или ампутациями, а то и вовсе в гробу —
обитающее в Холоде зверьё кровожадно и смертельно опасно, сражения с этими тварями
порой идут не на жизнь, а на смерть. Работа там не для слабаков, это Майку было хорошо
известно, рассказы старика Джеймса он помнил в мельчайших деталях.
— Это верно, мама, — согласился с Хилари Майк. — Теперь у нас все будет
хорошо. За неделю до начала вахты я получу первый аванс, и мы переедем из этой утлой
каморки в просторную квартиру в центре Нью-Вашингтона. Ты уже можешь понемногу
подыскивать нам новые апартаменты.
— Действительно?! — Мать торопливо поставила на стол разогретую пиццу и
затрясла руками, видимо, тарелка оказалась слишком горячей. — О мой бог! Не может
быть! Неужели сбылась моя мечта сорокалетней давности?! Я с двенадцати лет мечтала
уехать из этих трущоб куда-нибудь в центр столицы! Но, подожди, сынок, когда тебе
выходить на новую работу? Ты что-то говорил про апрель? А до тех пор тебе разрешили
остаться в Гуманитарной миссии? Нам надо чем-то платить за жилье всё это время!
— Не волнуйся, я всё продумал, — успокоил её Майк. — В апреле меня увезут на
первую вахту, но мой контракт с Полярным Бюро начинается с февраля. Пока я буду
проходить обучение, для меня изготовят персональное снаряжение. В течение этого
