-Я просто так давно не читала с тобой, - чуть улыбнулась она. «Соскучилась».
Акушерка вышла к Степану, удовлетворенно разведя руками.
- Все идет хорошо, сэр Стивен, можете положиться на меня. Дело это небыстрое, так что
если вам надо куда-то поехать...
- Да нет, я тут буду, в кабинете, - Степан помолчал и вдруг спросил: «Можно мне к жене
сейчас?»
-Конечно, - акушерка посторонилась и посмотрела ему вслед – на жестком лице Ворона
была странная, почти нежная улыбка.
Он осторожно отер пот с Машиного лба. Жена на мгновение прижалась щекой к его ладони.
- Машенька, - шепнул он ей, - я люблю тебя, слышишь?
- Я тоже, - сказала она одними губами и сжала его пальцы – лицо ее побелело, и она часто-
часто задышала.
- Иди, - выдохнула она, как только схватка миновала. «Ты вернешься, когда…?»
- Да, - ответил он, целуя ее, - обязательно.
- Письмо адмиралу Колиньи я отправлю с особым гонцом – так, что он будет уже
предупрежден о вашей встрече. Очень желательно, чтобы король выпустил Гиойма как
можно быстрее – весной он нужен нам в Новом Свете. По возвращении в Лондон
отправляйся по обычному адресу – доложишь о встрече с Колиньи и получишь указания о
твоей дальнейшей работе в Италии.
Сворачивая шифровку, Степан вдруг усмехнулся – сколько лет прошло, а он до сих пор
помнил тот же самый адрес - невидную комнату на чердаке такого же неприметного дома
неподалеку от собора Святого Павла, и розу Тюдоров на алом воске печати.
Он вдруг отложил перо и потянулся за Библией, что всегда лежала у него на столе. Найдя
Псалмы, он прочитал один из своих самых любимых:
Да умножит вам Господь более и более, вам и детям вашим.
Благословенны вы Господом, сотворившим небо и землю.
Небо - небо Господу, а землю Он дал сынам человеческим.
- Господи, - сказал он тихо, - не оставь нас милостью Своей, пожалуйста.
Он только и успел начать письмо Колиньи: «Дорогой Гаспар, позволь представить тебе
человека…», как услышал из-за двери: «Сэр Стивен!»
Ее лицо теперь было совсем другим – измученным, с искусанными, сухими губами.
Распущенные волосы сбились в комок.
- Держите ее, крепко, - сухо сказала миссис Стэнли. «Ребенок крупный, скорее всего
мальчик, головка уже прорезалась, сейчас главное – чтобы плечики не застряли».
- Больно! – закричала Маша, и Степан, обняв ее за спину, нежно сказал: «Все хорошо,
потерпи еще немного».
Девушка помотала головой и сцепила, зубы. «Так, - прикрикнула снизу акушерка, - лицо
расслабь. Работай, девочка, работай!»
Степан вздрогнув, почувствовал, как напряглась его жена. Акушерка, покачав головой,
потянулась за ножом.
-Терпи, - сказала она. «Это быстро. Лучше так, чем разорваться вкривь и вкось».
Он услышал отчаянный крик жены, и потом ее стон, - низкий, хриплый. Выдохнув, Маша
подняла залитое слезами, и потом лицо. «Еще?»
Миссис Стэнли, усмехнувшись, завернула в пеленку громко плачущего, покрытого кровью
младенца.
- Еще не надо, дорогая моя, ты и так отлично справилась. Сэр Стивен, вот ваш сын, -
женщина протянула ему ребенка, и Степан вдруг подумал, что взять его на руки – страшнее,
чем все, что ему приходилось делать раньше.
- Не бойся, - прошептала Маша. «Это наш Майкл». Жена улыбнулась, но Степан вдруг с
ужасом увидел, как исказилось ее лицо.
- Опять? – прошептала она испуганно, шаря в воздухе рукой, пытаясь уцепиться за Степана.
«Что это?».
Акушерка нахмурилась, ощупывая Машин живот, и вдруг распрямилась, улыбаясь: «Да у
тебя двойня, моя дорогая!»
- Как двойня? – побледнел Степан, так и не успев, как следует разглядеть лежавшего у него
в руках сына.
- Давай, давай, не ленись, - скомандовала акушерка. «Сейчас легче будет, вторые – они чуть
поменьше обычно, а может, и вовсе девочка окажется».
Оказался мальчик.
Уже потом, когда Маша – вымытая, переодетая, с заплетенными косами, лежала в кровати,
смотря, как посапывают у ее груди сыновья, Степан осторожно присел рядом.
- Они одинаковые? – спросил он изумленно.
Маша кивнула и чуть коснулась пальцем того, что лежал слева. Мальчик открыл глаза –
синие, будто глубокое небо, и Степан с благоговением увидел, что младенец справа –
доселе мирно спавший, - сделал то же самое. Братья были похожи, как две капли воды.
У Майкла, - того, что был справа, - вокруг запястья была повязана ниточка – знак
первородства.
- Теперь ее долго не снимать придется, - Маша, улыбнувшись, посмотрела на Степана и
вдруг спросила: «Майкл первый, а второму мальчику, какое имя наречем?»
- Помнишь, я тебе говорил про Судакова, Никиту Григорьевича, что спас меня? – спросил
муж.
- Можно Николас, - задумчиво сказала Маша. «А звать будем Ник – как раз, так и получится».
Дети завозились, и Маша, спустив с плеч рубашку, дала им грудь. Степан посмотрел на
близнецов и вдруг спросил: «Можно?». Маша улыбнулась и потерлась головой о его плечо.
Он устроился рядом, обняв жену, и они оба не заметили, как задремали – прижавшись, друг
к другу и своим сыновьям.
Часть девятая
Карибское море, май 1572 года
Петя проснулся на излете ночи и взглянул на кровать брата. Та была пуста.
На палубе, в кромешной, беззвездной тьме, еле горел слабый огонек фонаря вахтенного.
