17. ВОЗМОЖНО, любую науку в то или иное время обвиняли в том, что в поисках общих принципов она пренебрегает уникальностью отдельного случая. В закате солнца, шторме на море, травинке или музыкальном произведении есть нечто большее, чем можно представить в философии или учесть в науке. Воздействие уникальных условий подкрепления порождает особый вид знания, и связанные с ним чувства или интроспективно наблюдаемые состояния ума значительно отличаются от тех, которые возникают, когда человек следует правилу или подчиняется закону. Специалист может приближаться к уникальному событию, но никогда не познает его полностью.
Психотерапия, естественно, занимается отдельными людьми. В ее арсенале – история болезни с ее бесконечным очарованием, а глубокое знание другого человека, приобретаемое на терапевтических сеансах, несомненно, недоступно науке, которая делает акцент на общих чертах. Психотерапия в значительной степени ответственна за гуманистическую психологию, которая утверждает, что бихевиоризм игнорирует личность. Как человек может познать мир в смысле, совершенно отличном от знания физических и биологических наук, так он может познать людей в смысле, совершенно отличном от знания поведенческих наук. Было бы глупо сомневаться в том, что человек интересуется другими – сплетнями, автобиографиями, романами, драмами, новостями и так далее. Люди являются важной частью окружающей среды, и хотя наука о поведении позволяет человеку более эффективно интерпретировать то, что он видит, она никогда не расскажет ему всю историю о конкретном случае.
Только когда мы спрашиваем, что нужно делать со знанием, мы начинаем пристальнее изучать различные формы знания и оценивать ценность общего. Наука должна балансировать между ценой и выгодой, и хотя она может сильно пострадать при изучении уникального события, особенно в прикладном аспекте, она получит большую отдачу от общих принципов.
18. ОСНОВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ в науке о поведении являются манипулятивными: экспериментатор создает условия, при которых испытуемый ведет себя определенным образом и тем самым контролирует поведение. Поскольку оперантное обусловливание бросается в глаза, о нем часто говорят так, будто это не более чем техника, которую можно использовать для контроля над другими. Несомненно, оно и будет использовано в ненаучных целях, если результаты будут подкрепляющими. Среди обладающих властью, необходимой для такого контроля над другими, – правительственные и религиозные лидеры, а также люди, обладающие большими деньгами. Мы спасаемся от них или противостоим их власти, когда они прибегают к аверсивным методам или тем, которые имеют отложенные негативные последствия, называемые эксплуатацией. Как мы видели, те, кто не использует свою власть в негативных или эксплуататорских целях, воздерживаются от этого не потому, что они обладают состраданием, или чувством этики, или заботой о благополучии других, а потому, что они подверглись контрконтролю. Демократия – это как раз его версия, разработанная для решения проблемы манипуляции.
Разница между заметным и незаметным контролем привела к множеству недоразумений. Иногда утверждается, что дети, которых
Речь идет не о поведенческом процессе, а об условиях. Заданные в явных целях условия можно назвать манипулятивными, хотя из этого не следует, что они являются эксплуататорскими; незаданные условия должны быть признаны как имеющие равную силу, а также, возможно, печальные последствия. Не следует забывать, что увещевание, демагогия, проповеди и так далее также являются поведенческими практиками, как и аналогичные методы меньшего масштаба в повседневной жизни. Мы все настолько привыкли к тому, что нами управляют в ущерб себе, что назвать человека безобидным – значит подразумевать, что он совершенно неэффективен или вовсе слабоумный.
Сказать, что любой контроль является манипулятивным и, следовательно, порочным, – значит упустить из виду его важное применение в образовании, психотерапии, государственном управлении и других сферах. Предложение прервать исследование поведения или изолировать его результаты на том основании, что они могут быть использованы деспотами и тиранами, было бы катастрофической ошибкой, потому что это подорвало бы все важные вклады культуры и помешало бы мерам контрконтроля, которые удерживают аверсивный и эксплуататорский контроль в рамках.
