каждый , - она со значением посмотрела на детей, - получит свою долю».
Стефан скривился: «Ненавижу овощи. Папа, а это ты оленя убил?».
- Я, - Теодор положил себе мяса и кивнул сыновьям: «Налетайте, только маме не забудьте
оставить. И этого, и тех трех, что в кладовой висят. А лодка, - он посмотрел на Петра, - да,
просохла, так что вы оба молодцы, я ведь даже не помогал вам, сами построили».
- Да это так, - пробурчал Петр, краснея от удовольствия, - ерунда. Хоть этот, - он кивнул на
брата, - научился молоток в руках держать, и доски пилить.
- Морковка с имбирем и медом, - весело сказала Лиза, внося миски, - и пюре из репы – тоже
с медом!
- О, - Стефан оживился, - а ты говорила – овощи! Это я съем, - ребенок, было, потянулся к
ложке, но мать строго сказала: «Сначала отцу, потом старшему брату, а потом, - она
поцеловала огненно-рыжий затылок, - нашему сладкому Стефану».
- А еще что-нибудь будет? – поинтересовался Петр, когда блюдо с мясом опустело.
- Пирог с потрохами, - улыбнулась Лиза. «Сейчас принесу, и ешьте быстрее, вас отец
Тадеуш ждет».
- Он вас хвалил, кстати,- добавил Теодор, отрезая себе сразу половину пирога. «А когда
вернетесь из костела – матушка с вами французским позанимается».
Когда прочли молитву, и дети, убрав со стола, убежали, Лиза закрыла дверь на засов, и,
принеся перо с чернильницей, сказала: «Давай».
- Ты уверена, что она за тобой не пойдет, там, в Львове? – озабоченно спросил Теодор.
Лиза отмахнулась. «Ей пятнадцать лет, начальник охраны ее попросту не выпустит из
комнат, что нам предоставляет воевода. И потом, я же быстро, - она улыбнулась, - зашла в
лавку и вышла, за мгновение обернусь, никто не заметит».
Он закрыл глаза и начал диктовать – медленно, размеренно.
- Хорошо, что я архитектор, - вдруг, смешливо, подумал мужчина, - все детали сразу
запоминаю. У Стефана пока с этим тяжело, он рассеянный, но ничего, позже придет. Линию
он чувствует так, как я, уже сейчас. Петр – тот, - Теодор даже улыбнулся, - конечно, кроме
сабли и коня, пока больше ничего не любит. Ну, избу выстроит, - впрочем, что это за
мужчина, который избы не срубит? - вот и все. Ничего, кому-то и воевать надо».
Он закончил и ласково посмотрел на жену, которая посыпала чернила песком. Лиза вдруг
встала, и, обняв его сзади, тихо спросила: «Тяжело тебе?».
Теодор усмехнулся.
- Ну, знал, на что шел. Конечно, я бы с большим удовольствием сейчас виллу где-нибудь в
Венето строил, но, сама видишь, получается, что я вряд ли скоро к этому вернусь. Жаль, - он
хмыкнул, и, поднеся ее нежную руку к губам, - поцеловал.
- Конечно, эту шваль, - он кивнул в сторону замка, - мы быстро разобьем, это я тебе обещаю.
Лиза все еще терлась щекой о его волосы. «У меня все сложено, - тихо сказала она, - как
только время настанет, скажи».
- Надо будет еще с царем этим новым познакомиться, - нехорошо улыбнулся Теодор, -
разузнать о нем больше.
- Я очень надеюсь, - он все еще улыбался, - что Годунов меня не станет с порога на плаху
отправлять, да ну впрочем, не дурак же он. Думаю, даже вотчины кое-какие вернет, так что, -
он все не отрывался от ее пальцев, - я тебя с мальчиками на Волгу отвезу, туда эти, - Теодор
сочно выругался, - не явятся.
- Ладно, - он поднялся, и вдруг – Лиза рассмеялась, - подхватил ее на руки. «Ну и легкая ты у
меня, - добродушно сказал мужчина, - нас кормишь, а сама не ешь ничего».
Жена шепнула ему что-то на ухо. Теодор подхватил ее удобнее и задумчиво ответил:
- А вот сегодня вечером и попробуешь, так просто я тебя во Львов не отпущу, не думай.
Только, - он внезапно улыбнулся, - не здесь. Приходи в студию после вечерни, я там камин
разожгу».
Лиза взяла его лицо в ладони и серьезно сказала: «Каждый раз уезжаю, и каждый раз боюсь
за тебя, Федя. И всегда бояться буду, пока это не закончится».
Муж все не опускал ее на пол. «Петр мне сказал, тебя этот Болотников тронуть пытался? –
мрачно спросил Теодор. «Ты почему мне не говорила?»
- Да он мне просто подняться помог, - отмахнулась Лиза, - я поскользнулась во дворе.
- В Москве, слава Богу, такого не будет, - Теодор поцеловал ее, - там ты у меня ногами
ходить не станешь, только в возке, и только с охраной. А этот мерзавец, если еще, хоть раз в
твою сторону посмотрит – я его сам убью. Ну, там, - рассмеявшись, добавил мужчина, кивнув
головой на восток.
- Ладно, - он вдохнул напоследок запах цветов, - беги, а я пойду, царицу московскую, - губы
Теодора презрительно искривились, - писать. Ты вот что, - он взглянул на жену, - как сегодня
в студию пойдешь, надень жемчуг, что я тебе прошлым годом подарил.
- Зачем? – удивленно спросила Лиза.
- Увидишь, - загадочно ответил муж.
В отсветах пламени ее кожа отливала перламутром. «Голову наклони, - велел Теодор. Он
сидел, положив на колени альбом и вдруг, взглянув на жену, спросил: «Не холодно?».
Обнаженная, тонкая рука, украшенная жемчужным браслетом, потянулась за серебряным
кубком, и Лиза, отпив вина, проведя кончиком языка по губам, тихо ответила: «Нет».
Теодор посмотрел на ее белоснежную, стройную спину и заставил себя вернуться к рисунку.
