Он спустился в комментарии и увидел несколько десятков ответов. Половина аудитории просила Симону не расстраиваться и говорила, что они на ее стороне, другая половина писала о том, что их кумир «хабалка и деревенщина», и призывала массово отписываться. Белый заметил, что количество просмотров у этого видео в десять раз меньше, чем на других. Он открыл описание и нашел ссылки на другие соцсети Симоны.
Оказавшись в телеграм-канале Виктории, Александр Белый пролистал вверх посты, мысленно отметив, что последний был опубликован 7 сентября. «Влог из Питера» появился на канале 3 мая.
– Ну, где же… – шептал он, ища глазами нужную дату. – Вот она! Кружочек…
Белый нажал на иконку с лицом Симоны, и изображение стало больше. Девушка шла, утопая в шуме оживленной улицы Санкт-Петербурга, и снимала себя снизу так, что он видел ее пухлые, накрашенные алой помадой губы. Судя по обстановке и одежде, она записала это видео в тот же день, что и влог на канале. Наконец Симона заговорила:
– Я хотела извиниться. Мне не стоило так реагировать. – Она подняла камеру, и Белый заметил, что макияж вокруг ее глаз размазался от слез. – Вы знаете, как близко к сердцу я принимаю такие слова. Но я действительно ненавижу, когда со мной общаются так… Как будто я вещь, которой можно пользоваться как вздумается. Мы все люди, – Симона помолчала секунду, – давайте оставаться ими. Я замечаю тех, кто не ведет себя так. Спасибо за вашу любовь. Все, кто пишет слова поддержки, – я люблю вас. А те, кто отписался идите, в пешее эротическое!
Белый записал в блокнот на телефоне: «Симона расстроилась из-за слов хейтеров. Угрожала убить себя? Насколько это было серьезно?»
Он взял в руки папку с делом Виктории Симоновой. В отчетах техотдела о личных переписках девушка писала своей подруге: «Мне интересно, как изменится мир, когда я умру?» Сообщение было отправлено в двадцатых числах июня.
– Значит, она думала о смерти, – сказал Белый и почувствовал, как в сердце кольнуло. – Но Алиса утверждала, что Симону убили. Зачем ей говорить это, если она виновна? Отвести подозрения?
Он еще раз внимательно прочитал отчет техотдела и хмыкнул. Александр Белый достал чистый лист бумаги и размашисто написал короткое: «Проверить переписку Симоны с Алисой».
Встав из-за стола, молодой следователь размял плечи и посмотрел в окно. На улице уже стемнело. Он поднял голову и взглянул на часы.
– Уже поздно, вряд ли кто-то еще остался, – сказал Белый, выключая компьютер.
Молодой следователь забрал вещи, окинул взглядом кабинет и вышел, выключив свет. В коридоре никого не оказалось. Он подошел к стойке дежурного, перекинулся парой слов с сонным мужчиной за ней и отдал ему записку. Тот нехотя принял ее и вновь отвернулся к монитору.
На улице Белый поежился от холода. Его собственное расследование не принесло тех плодов, которые он ожидал получить. Судя по перепискам и видео Симоны, мысли о смерти посещали ее, пусть и не постоянно. Скрепя сердце Александр Белый был готов согласиться с Невзоровым. Это действительно может быть самоубийство.
Он застегнул молнию куртки до подбородка и выдохнул облачко пара. Однако, прежде чем окончательно согласиться, Белый хотел поговорить с одним человеком.
Два ровных щелчка, и звук открывающейся двери разносится эхом по полупустой комнате. Человек снимает обувь, верхнюю одежду и бросает ключи на стол. Шаркающие шаги направляются к окну, ладонь поворачивает ручку и впускает в помещение прохладный воздух.
Еще несколько движений, и до ушей доносится звук клавиатуры – пальцы скользят по клавишам, набирая текст. Монитор мигает и загружает страницу с новостной лентой. Глаза человека пробегают по заголовкам, а палец на компьютерной мыши щелкает попеременно по правой и левой кнопке. На пару долгих минут в комнате воцаряется тишина, только ветер, качающий ветки деревьев за окном, не дает ей стать абсолютной и неподвижной.
Губы человека растягиваются в ухмылке, и эхо разносит по комнате короткий смешок. Он доволен, как сытый кот. Но, в отличие от животного, человек не готов лечь в углу комнаты, закрыть глаза и уснуть. Нет, он не готов так просто сдаться.
Уверенность накатывает волнами, перед глазами материализуется его образ: самодостаточный, дерзкий, умный, таинственный незнакомец. Он тот, чье имя никогда не будет известно, но кого будут страшиться грешники, возомнившие себя безнаказанными.
Взгляд отрывается от экрана и устремляется на окно. Сидящая в ветвях черная птица внимательно смотрит на него. Тишина. Он тоже не отводит взгляда от гладких темных перьев и большого закрытого клюва. Ему бы не хотелось стать животным. Он никогда не станет им. Ведь человек выше животного. Хотя нет… Он не чувствует себя человеком. И знает, что не является им.
