Любовь Михайловна вышла, продолжая нахваливать свою выпечку. Белый обвел взглядом комнату и остановился на книжной полке, стоящей в дальнем конце гостиной напротив телевизора. Он встал из-за стола и направился к ней. На полках стояли в основном любовные романы в мягких обложках, но молодой человек заметил несколько знакомых фамилий – Лондон, Достоевский и Гоголь. Однако книги в черной обложке он так и не увидел.
Вернулась Любовь Михайловна, неся большую тарелку с горкой из выпечки. Белый обернулся и указал рукой на полки, обращаясь к хозяйке:
– Простите, а где «Пять поросят»?
– Кто? – спросила та, поставив тарелку на обеденный стол.
–
– Не знаю. У нас не было такой книги. Я тут принесла вам покушать. Садитесь. Чайник поставила. Или все же молока? Могу подогреть его. Хотя плюшки и так горячие.
– Как вам угодно, – бросил Белый, вновь возвращая внимание на полки и упрямо ища взглядом ту самую книгу в черной обложке.
– Тогда принесу молоко, оно комнатной температуры. А ты присаживайся, поешь, – сказала она и вновь вышла из комнаты.
Молодой следователь нехотя оторвался от созерцания корешков книг и выглянул в окно, отодвинув штору. Во дворе под светом фонаря стоял только его рабочий автомобиль. Он посмотрел на наручные часы. Время близилось к полуночи.
Вздохнув, Александр Белый вернулся за стол и посмотрел на тарелку с выпечкой. Золотистая корочка была щедро посыпана сахаром, а сама плюшка представляла собой сердечки размером с ладонь. Рот быстро наполнился слюной, и Белый все же решился попробовать предложенное угощение. Он осмотрелся в поисках раковины, чтобы помыть руки, но заметил стоящий на столе спрей-антисептик.
– Можно? – спросил вошедшую со стаканом молока Любовь Михайловну.
– Конечно, бери. Отличная вещь, кстати, – сказала она, кивнув, и поставила перед ним стакан, – эти спреи сейчас очень популярны. Понятное дело, из-за пандемии…
Александр взял чистыми руками одну из теплых плюшек и отщипнул с края. Мягкое тесто легко поддалось, подняв облачко пара, но оставив на пальцах сахар. Белый положил в рот кусочек и почувствовал, как тот буквально тает на языке. Невольная улыбка появилась на его лице, которую тут же заметила Любовь Михайловна.
– Нравится? Ой, я рада! Кушай, кушай, мальчик мой. И пей.
Молодой следователь взял стакан и сделал медленный глоток. «Такое простое сочетание – молоко и сладкая выпечка, но какое прекрасное», – подумал он. В этот момент послышался звук открывающейся входной двери.
– А вот и Сережа! – всплеснув руками, сказала Любовь Михайловна.
Белый встал, когда в комнату вошел Сергей Бортиков. Он уставился на человека в форме с тупым выражением лица и стоял бы так еще долго, если бы не голос матери.
– Сережа, тут следователь хотел с тобой поговорить. Мы тебя пока ждали, я ему…
– Мама, забери лекарства, – прервал ее сын и протянул небольшой пакет, – и выйди, пожалуйста.
Женщина сделала, как он велел. Они остались в комнате вдвоем: молодой следователь и единственный свидетель.
– Что вы хотите от меня услышать? Я сообщил вам все, что знаю. Больше мне нечего добавить.
– Возможно, вы правы. Но меня волнует один факт, – сказал Белый, указал рукой на стул напротив и снова сел на свой, – и вы можете мне его разъяснить.
– Какой факт?
Александр Белый помолчал, наблюдая, как мужчина садится за стол и сцепляет руки на столе в замок. Отряхнув пальцы от сахара, молодой следователь указал рукой на книжные полки:
– Где книга, которую вы убрали при нашей первой встрече?
– Какая книга?
– Та, которую вы держали в руках.
– У меня такой не…
– Не врите мне, пожалуйста, – прервал его Александр с напором. – Я отлично помню все, что было в тот день.
Мужчина вздохнул и покачал головой.
– Что ж вы так к этой книжке привязались… Отдал я ее.
– Кому?
– Наташе, мы с ней в две смены работаем. Это ее книга была. Мама моя, понимаете, очень не любит все эти криминальные вещи. После вашего последнего визита сюда ей несколько часов плохо было. – Он с укоризной посмотрел на Белого. – Поэтому и книгу она не видела. Не хотел, чтобы увидела…
Александр Белый потер пальцами переносицу и тихо выдохнул. Похоже, он слишком многого хотел от этой книги. Скорее всего, ее частое появление в последнее время действительно просто совпадение.
– Слышали ли вы какие-либо звуки из комнаты Виктории Симоновой? Может быть, она ссорилась с кем-то? С Алисой, например. Ничего такого не помните?
– Как я уже сказал, она пришла к ней вечером. Уже почти темно было, – сказал мужчина и опустил глаза на столешницу. – Но ничего такого. Пробыла там с час или около того, и молча ушла.
– А после ничего? Может быть, вы слышали плач или крики?
– Никаких криков. Нет. – Сергей сильнее сжал пальцы. – Только стекло.
– Какое стекло?
– Ну, бьющееся стекло, – пояснил он, встретившись с Белым взглядом.
– Но окна номера целы, – напомнил молодой следователь.
– А я не про окна. Она стакан о стену разбила. Наташа потом утром осколки собирала и порезалась…
