– Хорошо, как скажете. – Мужчина что-то записал на листе, прикрепленном к планшету зажимом. – Давайте вернемся к вашей семье. Как бы вы описали отношения с отцом?
Алиса вновь бросила быстрый взгляд на мужчину. Он еще так мало знает. В этот момент она осознала, что им предстоит долгая и сложная психотерапевтическая работа.
– Их вообще не было. Как и отца. Мать, конечно, пыталась завести отношения, но, как только мужчины понимали, с кем имеют дело, сразу убегали. Только пятки сверкали. – Девушка усмехнулась. – После чего я слышала ее ядовитые комментарии о том, что все мужики трусы и подонки. Хотя, если честно, она заслужила это. Никакой адекватный мужчина не захочет быть с такой женщиной.
– Вы искали встречи с вашим биологическим отцом?
– Да. Хотя порой меня посещает мысль, что моего отца вообще не существовало, – призналась Алиса. – Я не смогла найти никакой информации о нем. Ни одной фотографии, ни одного упоминания в разговорах с матерью… Совершенно ничего.
– Был ли в вашей жизни человек, которому вы могли бы довериться и все рассказать?
– Нет. – Алиса кинула на него быстрый взгляд, подумав про себя, что не осмелится назвать его имя. Ведь именно Николай Александрович и был тем, кому она сейчас раскрывалась больше, чем когда-либо себе. И эти откровения помогали ей взглянуть на свою жизнь со стороны. – Я всегда была одинока.
– Если вы научитесь говорить вслух о своих чувствах, анализировать и понимать их, станет значительно легче. Я хочу сказать, – мужчина посмотрел на Алису, – иногда нам всем нужны уши, которые нас выслушают. Но важнее быть честным самим с собой и определять эмоции правильно. Что вы сейчас чувствуете?
– Именно сейчас… – Девушка помолчала, прислушиваясь к себе. – Я чувствую себя отстраненной. Словно говорю не о себе, а о чьей-то жизни.
Николай Александрович что-то записал, и Алиса приподняла голову, пытаясь заглянуть, рассмотреть, что он пишет. Заметив ее попытку, тот обезоруживающе улыбнулся и предложил вернуться к вопросам.
– Вы можете вспомнить, что более старшие родственники говорили о вашем отце? Как бабушки и дедушки отзывались о нем?
– У меня их тоже не было, – ответила девушка, коснулась холодными пальцами лица и невольно вздрогнула. – Не представляете, как мне было обидно слышать от одноклассников о том, какие у них заботливые бабушки и веселые дедушки. Мне тоже хотелось иметь рядом кого-то подобного. Но со мной была только холодная женщина, зацикленная на себе. И то не всегда.
– Но ведь у вашей матери наверняка есть родители?
– Наверняка, – ответила Алиса. – Но они уже умерли, как мне кажется. Или если они живы, то
– Помните ли вы случаи, когда оставались одни в детском возрасте?
– Это практически вся моя жизнь. – Алиса сжала кулаки, пытаясь согреть онемевшие от холода пальцы. – И в детстве, и в подростковом возрасте. Она чаще всего была на работе или на свиданиях с мужчинами, которые потом становились «подонками» и «ублюдками». Многие из них даже до нашей квартиры не доходили. А те, что попадали к ней в комнату, ко мне не проявляли ни капли внимания. По крайней мере, я не помню такого. Хотя я какое-то время пыталась наладить с ней общение.
– Как вы это делали?
– По-разному… Но в лучшем случае она игнорировала мои достижения или их обесценивала. А в худшем, – девушка поджала губы, – когда я хотела добиться ее внимания другим способом, она кидала в меня все, что под руку попадется. А если я была рядом, то мне прилетало по голове.
– Это ужасно. Сейчас, когда вы старше, можете ли вы сказать, что чувствовали тогда?
– Я чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Сейчас тоже ничего не изменилось, – сказала Алиса и задумалась. – С купленными игрушками хотя бы поначалу играют, пока они не наскучат. Я словно уже была бракованным экземпляром, который никому не понравился, поэтому его сразу выбросили. Сейчас, смотря на себя тогда, – голос Алисы сорвался, – я вижу замкнутую, недоверчивую девочку, искалеченную единственным родным человеком – собственной матерью.
К горлу подступил ком. Слезы собрались в уголках глаз, и, прежде чем они успели покатиться по щекам, Алиса прижала костяшки к векам. Через несколько секунд, отняв пальцы от лица, она увидела упаковку салфеток, которую Николай Александрович осторожно ей протягивал.
– Простите, – шмыгнула носом девушка, утирая лицо от слез.
– Вы не должны извиняться за ваши чувства, Алиса.
Теплота в приятном голосе мужчины успокаивала, а аромат его одеколона с выраженными нотками пачули коснулся носа девушки, когда он наклонился вперед.
– В них нет ничего постыдного или неправильного. Напротив, мы здесь для того, чтобы не скрывать свои чувства и мысли, ведь только так можно понять и принять их. Я порекомендую вам начать вести дневник автоматических мыслей, чтобы научиться выражать их.
– Спасибо, – смущенно ответила Алиса, ловя взгляд мужчины.
