Герцог, пожалуй, всегда получает то, что хочет… Что касается нового герцога Биллингхэма, у Саймона Крэторна есть одна важная обязанность: ему необходимо найти подходящую жену и продолжить семейный род. Но среди всех приемлемых девушек, которые приехали на его загородную вечеринку до открытия сезона, он желает лишь одну. И она может быть самой неподходящей невестой из всех. Лилиан Мейхью отчаянно хочет явить всему свету отвратительный, разрушительный по своей силе, секрет покойного отца Саймона, потому что только так она сможет спасти репутация своей семьи. Но когда девушка знакомится с новым герцогом, она начинает задаваться вопросом: способна ли она разрушить мир этого человека с такой жестокостью? Когда-то она сильнее всего на свете жаждала уничтожить его доброе имя, теперь же больше всего на свете она хочет его поцелуя. Оказавшись пленниками мести и сильнейшего желания, Саймон и Лилиан не смогли устоять друг перед другом. Так начался их страстный роман… Но за каждым прикосновением скрывалось предательство. А, открывшееся, шокирующее прошлое герцога могло привести его к гибели…
У неё никогда не было лица. Именно поэтому с самого раннего детства, с тех пор, как Саймон был мальчиком, он знал, что она – часть его сна. Не кошмара, потому что она не была призраком. Саймон не знал точно, как её описать. Он не мог разглядеть её фигуру, но зато испытывал некое чувство при её появлении. И это было чувство покоя.
Саймон не мог припомнить, чтобы она хотя бы раз не становилась частью его сновидений. Она плыла по сменяющим друг друга пейзажам его ночных фантазий и прогоняла неожиданно возникающие кошмары.
И когда она начинала говорить, с её губ всегда слетали одни те же слова:
– Просыпайся, дитя.
Услышав их, Саймон Крэторн, герцог Биллингем, резко открыл глаза, все еще находясь в тумане от неожиданного пробуждения и не понимая, где он. Он пристально всматривался в темноту своей комнаты, ища таинственную фигуру, которая должна была непременно обнаружить свое присутствие, и на этот раз она была бы из плоти и крови.
Но, конечно же, её не было в комнате.
Выругавшись, Саймон откинул одеяло, встал и прошел по спальне к окну. Он резко отодвинул тяжелые шторы и поморщился от ярких лучей солнца, ударивших ему в лицо.
Посмотрев на часы на каминной полке, он понял, что еще слишком рано для пробуждения. У него был в запасе целый час перед тем, как придет его камердинер и поможет одеться. Накануне Саймон лег поздно. Он провел всю ночь, выпивая со своим самым лучшим другом Рисом Карлайлом, герцогом Уэверли, который приехал в Биллингем, чтобы предложить Саймону моральную поддержку на время угнетающего загородного приёма, который начинался сегодня.
Вероятно, именно поэтому снова повторился этот беспокоящий его сон с безликой женщиной. Она обычно появлялась тогда, когда ему было не по себе, когда его что-то беспокоило. И ведь действительно, этот приём был очень важным. Разве нет?
В конце концов, через каких-нибудь несколько часов, по крайней мере, дюжина красивых карет прибудет по подъездной дороге, и стайка молодых особ со своими мамашами или компаньонками будут осаждать его. Прежде чем две недели увеселений подойдут к концу, одна из этих леди в один прекрасный день может стать его нареченной. И бриллиант Биллингемов, который носили все одиннадцать герцогинь Биллингем, будет сверкать на её пальце, извещая весь мир о том, что новый герцог нашел, наконец, свою невесту.
Саймон застонал, опустил шторы и снова упал на постель. Если он уже начал видеть во сне безликую женщину, несомненно, загородный приём будет очень долгим.
– Ты действительно уверена, что твоя тетя спит? – прошептала Лилиан Мэйхью, толкнув локтем свою лучшую подругу леди Габриэлу Уотсенвейл. – Мне кажется, что её глаза открыты.
Габби еле заметно вздрогнула. Две девушки, ехавшие в тряской карете, устремили пристальные взгляды на свою компаньонку, у которой был пустой, потускневший взгляд.
– Да, она на самом деле спит, – прошептала её подруга и отвела от тети глаза. – Ужасно выглядит, не правда ли? Однако уверяю тебя, что тетя Изабел спит. Даже если это не так, она глуха, как тетерев. Мы можем прокричать весь «Словаря вульгарной лексики», и она даже не пошевельнется.
Лилиан подавила смешок, прикрыв ладонью рот.
– А у нас разве есть копия этого словаря под рукой, чтобы было что кричать? Я бы очень хотела расширить свой словарный запас. Разве не было бы восхитительно, если бы я смогла прийти прямо к герцогу Биллингему и сказать ему все то, что думаю о его так называемом святом папаше в таких выражениях, от которых у него задымились бы уши?
Габби поморщилась.
– Поступить так, означило бы разоблачить себя, ты не находишь? Цель твоего визита в том, чтобы потихоньку раздобыть свидетельства того, что отец нынешнего герцога не был образцом добродетели, как привыкли думать о нем в обществе. Если ты в течение пяти минут после нашего прибытия оскорбишь герцога, тебя отправят собирать вещи еще до обеда. Так у тебя ничего не получится.
Скрестив руки на груди, Лилиан поерзала на месте.
– Что ж, думаю, ты права. Оставляю тебе рассуждения по части логики вместо того, чтобы поощрять мои фантазии! Знаешь, иногда я забываю, что я старше тебя на целых четыре года.
Габби рассмеялась.
– У меня старая душа.
Лилиан, поддразнивая, показала язык, но потом грустно вздохнула.
– В таком случае мне придется забыть об изучении вульгарных слов и придерживаться своего изначально разработанного плана.
Морщинки на лбу её подруги стали глубже, а веселость исчезла.
– И снова должна напомнить, что меня беспокоят твои планы, Лилиан. – Девушка со стоном закрыла глаза. Это она слышала уже дюжину раз, если не больше. Габби проигнорировала её недовольство и добавила: – Хотя тебе и неприятно это слышать, но Биллингем один из самых могущественных людей во всей стране. Если ты перейдешь ему дорогу…
Лилиан пожала плечами.
– Не думаю, что Саймон Крэторн может причинить мне больший вред по сравнению с тем, что сделал его папаша с моей матерью…
Подруги одновременно вздрогнули. Габби покачала головой:
