О чем молчат боги полностью

Может, и не сторожевые, но тут явно находились дозорные или же блюстители порядка, потому что башенки были маленькими и имели хороший обзор по периметру через большие прямоугольные проемы. Можно даже было назвать их высокими каменными будками, в которых два человека уже мешали бы друг другу. Вряд ли у этих строений имелось иное назначение, потому что торговать из них было бы неудобно. А вот наблюдать за проходящими мимо очень даже.

– Ашити, – строго позвал меня Архам.

Опомнившись, я поспешила за ним, оставив свой исследовательский интерес на будущее. К этому времени мы успели пройти не так уж и много, всего ступеней десять вниз. И та башенка, которую я рассматривала, находилась почти у самого начала спуска слева от меня. Следующее строение было разрушено почти полностью, зато справа сохранилась наполовину, и я воспользовалась моментом, чтобы поглазеть и на нее, пока мы проходили мимо. А потому упустила момент, когда деверь остановился.

Я почти ткнулась в него носом, так как опять чуть замедлила шаг, и брат моего мужа успел спуститься на две ступеньки. Ойкнув, я перевела взгляд на Архама, но он смотрел перед собой. Я тоже посмотрела вперед…

– Проклятие, – выругалась я, наполовину проглотив бранное слово в судорожном вздохе.

Нас ждали. Трое илгизитов, более не прячась, вышли на лестницу из-за развалин следующих башен. Трое рослых мужчин в черных доспехах и остроконечных шлемах, на которых красовались лепестки огня. И окантовкой плащей служила ярко-оранжевая полоса, более всего напоминавшая поток лавы.

Я впервые видела экипировку илгизитов, и она показалась мне внушительной и подавляющей. О нет, я вовсе не имею в виду, что эти мужчины были вооружены до зубов или же что-то в их руках было непривычным, они держали обнаженными практически те же ленгены, какие были и у ягиров в каждом тагане. Но сам облик их был мрачным и воинственным.

Те, кого Архам убил под стенами Дааса, не были защищены доспехами. Они были одеты просто, даже повседневно, потому что даже не могли предположить, что нападение возможно. Они сопровождали больше для порядка, чем ради защиты от неведомого врага. Даже толком и вооружены-то не были, что сыграло на руку моему деверю. А сейчас перед нами стояли настоящие воины, готовые к сражению. Я кожей ощущала исходившую от них опасность.

Однако оставался вопрос: подручные или все-таки простые воины? Если первое, то мы были обречены… если не вмешается Белый Дух. Но вот если воины, то наши шансы вырастали, хотя… Создатель тогда точно не вмешается. В любом случае уверенности в успехе было всё меньше. Подручные или воины, но против них был обученный воинскому искусству мужчина, у которого в руках всего лишь нож. И в отличие от тех, кто сопровождал нас к озеру из Дааса, эти точно знали, что противник у них есть и он будет сопротивляться. Что до меня, то я могла лишь надеяться на свое неподражаемое вокальное искусство, но оно сейчас вряд ли могло нам помочь.

– Архам, – с тревогой шепнула я, сжав предплечье деверя пальцами.

– Стой здесь, – ответил тот. После освободился от моей хватки и, произнеся: – Отец, не оставь, – шагнул навстречу илгизитам.

Я в беспомощности вздохнула и обернулась, будто надеясь отыскать за спиной неожиданную поддержку. Однако нашла совсем иное.

– Архам! – воскликнула я, привлекая внимание деверя.

Он обернулся, и до меня донеслось тихое ругательство. Воинов было больше, чем трое. Их было шестеро, и двое из них лучники. Один сейчас стоял на той самой башенке, которой я любовалась всего несколько минут назад. Второй лучник целился в Архама с верхней ступени. Третий илгизит, находившийся рядом со вторым лучником, даже не обнажил оружия. Просто скрестил руки на груди и улыбался. И, если быть откровенной, более мерзкой ухмылки я не могла себе представить. Издевательская, с ноткой превосходства над противником, единственной защитой которого был нож.

– Отец, – простонала я. – Отец, помоги, его же сейчас убьют…

Но ослепительный белый свет не залил лестницу невыносимым сиянием, и глас с небес не обрушился на наших врагов. Даже земля не разверзлась. Ничего не произошло, совершенно ничего. Лучники остались стоять на своих местах, продолжая целиться в брата моего мужа, и только тот, кто ухмылялся, начал неторопливый спуск, продолжая кривить губы.

Мне так хотелось стереть эту отвратительную усмешку с его лица, но я совершенно не представляла, как это сделать. И от бессильной ярости я впилась взглядом в лицо илгизита и сделала то единственное, что могла.

– Этот мир принадлежит своему Создателю, – сорвалось шипением с моих уст. – Белый Дух сотворил эти небо и землю, и никогда, слышишь, илгизит, никогда твой поганый покровитель не сможет завладеть Его миром. Хвала Белому Духу!

Пощечина была ожидаема и даже предсказуема, но даже боль не могла затмить того, как закаменело лицо отступника. Он больше не улыбался, а вот я рассмеялась. С той же издевкой, с какой илгизит смотрел на нас с Архамом, с мрачным торжеством и чувством воплощенной мести, сейчас гревшей душу. Хоть так, пусть не клинком, но достала!