О чем молчат боги полностью

– Ашити, – илгизит остановил салгара, я последовала его примеру, – зачем ты задаешь столько вопросов? Ты даже еще не вошла в Даас, не увидела Алтааха, не говорила с ним. Потерпи, и ты сама поймешь, что опасаться нечего. Махир мудр, он не обидит тебя.

– Увидим, – ответила я и снова пустила своего «козла» рысью.

Итак, моя роль в чаяниях илгизитов наконец-то определилась. И я более чем уверена, что таковой она была изначально. О чем будут вестись разговоры, я примерно предположить могу, значит, и продумать ответы. Это уже весьма недурно. Верно? Верно. Что еще я могу? Могу изворачиваться и лгать, даже если память и вправду вернется. А если попытаются влезть в сознание? У Рахона это уже не получилось, я от него закрыта. Возможно, и Алтаах не пробьется. И тогда им останется полагаться только на мою искренность, а ее я обещать не стану. И тогда что у нас выходит? А выходит, что я волнуюсь попусту. И доброе расположение духа вернулось.

Далее я ехала, вновь праздно рассматривая окрестности, но вскоре любопытство иссякло, потому что виды становились всё более однообразными – скалы, скалы и снова скалы. Растительность постепенно таяла, дорога становилась всё неудобнее и круче. А еще спустя некоторое время я сумела по достоинству оценить салгаров. Эти животные легко проходили те подъемы, которые я опасалась бы миновать и на собственных ногах. А когда они еще и начали перескакивать по камням, я и вовсе взвизгнула и крепче вцепилась в поручень, приспособленный к седлу.

Рахон только поглядывал на меня со снисходительной улыбкой да советовал, где и как стоит менять посадку. А потом я начала привыкать к необычному способу передвижения, однако желание наконец выехать на хорошую прямую дорогу было неимоверным.

– Гляди, Ашити, – произнес пятый подручный, остановив своего салгара на вершине каменного гребня.

Илгизит простер вперед руку. Я приставила ладонь козырьком к глазам и устремила взор в ту сторону, куда указывал мой похититель. А приглядевшись, охнула. Это и вправду был город в скале. Я видела рукотворные террасы, окна и двери, переходы и галереи, где цвели искусственно выращенные сады. И еще я видела людей. Маленькие фигурки двигались по каким-то своим делам и не подозревая, что у их жизни появились зрители.

– Это только часть, – сказал Рахон. – Скоро ты увидишь всё величие и красоту Дааса, Ашити. Ты будешь любоваться, теперь уж ты точно будешь удивлена.

– Тогда давай закончим наше путешествие, – ответила я. – Я успела от него устать. Пора дойти до цели.

– Да, – кивнул илгизит, но не тронулся с места. Он повернулся ко мне, некоторое время смотрел, а затем добавил: – Путь домой в этот раз был слишком коротким. – Я ответила непонимающим взглядом, и пятый подручный закончил: – Едем. – И салгары послушно зашагали дальше.

Удивительно, но Даас, еще несколько минут назад хорошо приметный, становился всё более расплывчатым, будто таял среди голых скалистых склонов. И даже свет солнца начал меркнуть. А еще спустя некоторое время путь заволокло туманом. Он был столь густым, что я, вытянув вперед руку, не сумела разглядеть своей ладони, она утонула в сизых клубах.

– Рахон, что это? – спросила я, силясь разглядеть своего похитителя.

– Это защита Дааса, – ответил пятый подручный. – Там наверху ты бы не смогла ничего увидеть, если бы я не показал тебе его. А сейчас я хочу, чтобы ты увидела, как опасно пытаться сбежать. Ты затеряешься в тумане, будешь блуждать, пока не случится беды.

– Какой? – полюбопытствовала я.

– По ту сторону тумана пропасть. Но можно встретиться и с диким зверем. А еще тут бродят стражи Дааса. Ты не видишь их, но они видят тебя. И если не почуют силы Покровителя, то нападут и растерзают. Понимаешь?

– Я вовсе не глупа, Рахон, – ответила я. – И слух меня еще не подводит. Ты высказался прямо, потому последующий намек был излишним. А теперь скажи мне, что ожидает меня, когда мы окажемся в Даасе?

– Я говорил тебе…

– И память при мне, Рахон, – заверила я. – Но я спрашиваю об ином. Если Даас я не могу покинуть, то смогу ли передвигаться в его пределах? Или же мне уготована клетка, которую я не смогу покинуть?

– Ты – гость, Ашити, – в голосе Рахона прозвучала укоризненная нотка. – Гость желанный и дорогой, и потому никто не станет тебя запирать. Но раз память при тебе, то помнишь наш разговор о гостях и хозяевах?

– Помню, – усмехнулась я, – и понимаю, к чему ты клонишь. Клянусь, что проповедовать веру в Создателя не стану. Вряд ли здесь найдется хоть кто-то, кто готов покаяться и вернуться в Его объятия. Отец добр и милостив, однако заблудшие души редко стремятся к свету. А потому я не стану тревожить их своими речами. Но уж и вы не пытайтесь доказать мне ошибочность моих убеждений, они незыблемы.

– Как скажешь, Ашити, – ответил илгизит, и мне послышалась в его голосе улыбка.

– А раз мы пришли к соглашению, то, возможно, пора расчистить мой взор и показать всё величие Дааса в неискаженном виде?

– Терпение, дайнани, уже скоро, – заверил меня пятый подручный, мне осталось лишь покориться.