О чем молчат боги полностью

– Надень, Ашити, – с улыбкой произнес махир, но его пристальный взгляд показался мне острым, даже хищным.

Отрицательно покачав головой, я спрятала руки за спину.

– Чего ты боишься? – с укоризной спросил Алтаах. – Разве же тебя здесь обижали? Почему ты хочешь обидеть меня недоверием?

– Что это? – спросила я, поднимаясь на ноги, а после и вовсе отошла. – Поясни.

– Всего лишь браслет, ты же видишь.

– Что будет, если я его надену? – спросила я, отступая.

Алтаах неспешно шел за мной. Тот взгляд, настороживший меня, исчез. Теперь в глазах главного илгизита застыла укоризна, но я ей не верила. В браслете были заключены чары, это я понимала, а потому позволять надевать на себя опасную вещицу не собиралась. И я продолжала отступать, пока не наткнулась на небольшой кусок стены под раскрытым окном. От неожиданности я покачнулась, взмахнула руками, и махир поймал меня за руку, удержав от падения. А еще спустя мгновение браслет скользнул мне на запястье.

– И ничего страшного, верно, Ашити? – усмехнулся Алтаах, не выпуская моей руки из захвата.

Ощутив нарастающую панику, я задергалась, пытаясь освободиться, но не преуспела. Махир рывком прижал меня к себе и впился пронзительным взглядом в глаза, и я вдруг застыла, не имея сил отвести взора. Рука, на которой был надет браслет, стала горячей, будто кровь моя превратилась в лаву. Она вскипела у запястья и помчалась по моему телу. От жара разум подернулся маревом, голова поплыла, и, если бы не поддержка махира, я бы упала.

– Смотри, – пробился в плавящееся сознание вкрадчивый тихий голос.

И я послушно смотрела на то, как глаза Алтааха затопила клубящаяся тьма. Она пульсировала, наливалась мощью и затягивала меня в вязкий обжигающий омут…

«Что вы с ней сделали?! – Я стою в богато обставленной комнате. Вокруг меня люди, но я не знаю их, не узнаю ни единого лица. На мне надета только фривольная сорочка, а рядом мужчины, много мужчин. Есть еще женщина. Она испугана, я вижу, как перекошено ее лицо. Но я сама боюсь больше, потому что я никого здесь не знаю! – Вы влезли ей в сознание?!»

Ослепительная белая вспышка скрыла от меня незнакомую комнату и людей, находившихся в ней. А затем пришла спасительная прохлада. Она сбила жар, пробилась в разум и очистила его от чужой воли.

– А! – вскрикнул кто-то рядом, и я распахнула глаза.

Махир отшатнулся от меня. Он накрыл лицо ладонями.

– Глаза, – застонал Алтаах. – Глаза…

Медленно выдохнув, я посмотрела на затухающее «Дыхание Белого Духа». А затем по полу застучали каменные бусины – браслет порвался и разлетелся на части.

– Благодарю, Отец, – пробормотала я и тяжело опустилась на пол.

Но уже через мгновение опомнилась, вскочила на ноги и бросилась прочь из дома, едва разминувшись в дверном проеме с двумя бальчи, спешившими на помощь своему хозяину. Путь мне преградил третий бальчи, мой бальчи. Рука его взметнулась, и пальцы сжались на моем горле. Воздуха стало не хватать, и я захрипела. Заскребла ногтями по руке прислужника, даже оставила кровавый след, но он, кажется, вовсе не заметил этого.

Бальчи наступал, тесня меня к краю площадки, на которой стоял дом. Те прислужники, бежавшие на стоны махира, даже не посмотрели в мою сторону, а вот тот, кто был отправлен прислуживать и защищать, готов был скинуть вниз…

– Бальчи, – прохрипела я.

– Не трогать! – закричал Алтаах, и пальцы прислужника разжались в то же мгновение.

Всхлипнув, я накрыла горло ладонью и побрела к спуску, потрясенная всем произошедшим. Мысли, словно обезумевший табун, мчались стремглав, не позволяя даже оглядеться. Они метались между воспоминанием, пробужденным махиром, помощью Белого Духа и моим несостоявшимся убийством. Слезы, уже дрожавшие на ресницах, наконец сорвались и покатились по щекам. От страха и пережитого волнения у меня на миг подкосились ноги, но крепкая рука убийцы заботливо поддержала, будто и не пыталась минутой назад удавить и сбросить с горы.

Вывернувшись, я взвизгнула:

– Не трогай меня!

После привалилась спиной к каменной стене и судорожно вздохнула. Надо было прийти в себя, надо было успокоиться и всё обдумать, надо…

– Боги, – прошептала я и, закрыв глаза, постояла так еще некоторое время. Наконец шумно выдохнула, стерла слезы и возобновила путь.

Бальчи после моего вскрика так и остался стоять в стороне. Он не притрагивался ко мне, не желал успокоить или как-то объясниться. Впрочем, я и не ждала этого от тени великого махира. Он за собой вины не ощущал, и это было понятно. Бальчи исполнял свой долг – карать любого, кто причинит зло его господину. Для этого его растили и обучали, а я была лишь пленницей, имевшей определенную ценность, но не для прислужника. Нужна я была хозяину, но не псу.

Постепенно сердцебиение унялось, слезы высохли, и мысли начали выстраиваться в стройную цепь рассуждений, так привычных мне, а потому успокоительных. Я даже намеренно изобразила на лице улыбку, хоть улыбаться было некому, но так ко мне возвращались твердость духа и уверенность в своих силах.