О чем молчат боги полностью

Итак, что мы имеем? А имеем мы вторжение в мое сознание и явление новых воспоминаний. Отложив ненадолго размышления о том, что увидела благодаря стараниям Алтааха, я вернулась к самому событию. Во-первых, он использовал браслет, который помог подчинить мой разум, и лишь после этого махир начал его взламывать, если можно так выразиться. Что это означает? Должно быть, уверенность в том, что сам он не сумеет преодолеть защиту Создателя. И в результате так и не преодолел ее. Белый Дух изгнал его из моей головы и очистил мой разум.

– Спасибо, – еще раз шепнула я, подняв взгляд к небу.

Во-вторых… Почему сейчас? Десять дней он давал мне возможность делать, что хочется, а сегодня вдруг решил действовать решительно. Не уговаривал, не подбирал ключики, чтобы открылась добровольно или хотя бы позволила помочь себе вспомнить. Но повел себя как какой-нибудь вор. Взял отмычку-браслет и вторгся в мое сознание. Напористо, грубо, насильно… Есть этому причина или же я попросту пытаюсь найти то, чего нет, и Алтаах всего лишь решил не тратить более времени на обхаживания, раз Рахону это не удалось за десять дней? Может, и так, может, и так…

Впрочем, ответа на этот вопрос получить было неоткуда, и мои мысли наконец переместились на вырванное у меня воспоминание. И я попыталась ухватить прежде всего то, что казалось мне наиболее важным, и это были не люди, хотя и они представляли интерес.

– Что вы с ней сделали? – повторила я слова седого мужчины. – Вы влезли ей в сознание… Влезли в сознание…

И сорочка. На мне была та самая сорочка, в которую я была одета, когда очнулась в пещере охо. Сорочка и беспамятство… То есть тот самый момент, после которого я оказалась в Белом мире? В сорочке и без памяти. Похоже на то. Значит, мне влезли в голову и забрали воспоминания о моей жизни, так? Кажется, так. Но зачем? И почему в сорочке? Вытащили из постели? Или же ворвались, когда я готовилась отойти ко сну, раз разделась? Ну не раздели же они меня сами!

– Или раздели? Зачем?

Раздраженно передернув плечами, я ступила на дартан-ката, но не пошла к себе. Занятая размышлениями, я направилась дальше. Итак, мне влезли в голову, теперь я это знаю. Новый вопрос – кто? Кто-то из тех, кто находился в той комнате…

– Гостиная, это была гостиная, – сказала я сама себе.

Да, кто-то из тех, кто находился в гостиной. Но кто? Я узнала черноволосого мужчину, больше никого. Перед внутренним взором снова встал незнакомец, которого я знала, но благополучно забыла чужими стараниями. Нахмурившись, я остановилась и отрицательно мотнула головой – он мне не друг. Друг не мог смотреть так зло, а черноволосый прожигал меня злым взглядом. Он совсем не был похож на себя из другого воспоминания. Тогда в его глазах было любопытство, но ни капли злобы. А тут была. Нет, друг так не смотрит. Вот седой, кажется, был другом. В его голосе звучал искренний гнев, и направлен он был не на меня в отличие от взгляда черноволосого.

Кто там еще был? Мужчины в форме…

– Гвардейцы, – ответила я сама себе.

Точно, это форма королевских гвардейцев. И я вновь остановилась, потрясенная этим знанием. Будто я сто тысяч раз смотрела на эту форму, потому что знала ее в точности, как какое-нибудь модное платье. Но для этого знания я должна была жить в королевском дворце, иначе откуда я так хорошо знаю форму тех, кто охранял самого короля? Может, я была фрейлиной?

Усмехнувшись, я повернула голову и посмотрела на водопад. Взгляд мой скользнул выше, и теперь я смотрела на руины храма, однако мысли мои были далеки от истории Белого мира. Я всё еще находилась в богатой гостиной, где стояли мои враги и друзья, но кто из них кто, мне было сейчас неведомо. Седой – друг, черноволосый… непонятно. Может, и не враг, но не глядят на жертву таким взглядом, каким смотрел он. Скорее можно заподозрить, что этот человек был причастен к тому, что со мной происходило, чем в том, что пришел на помощь.

Была еще женщина с черными волосами. Что в ней было примечательного, кроме страха, ясно читавшегося на холеном лице? Сжав кончиками пальцев виски, я вновь и вновь вызывала в памяти лицо незнакомки и вдруг поняла! Ну, конечно же! Она была схожа чертами с черноволосым злюкой.

– Родственники? Кажется, да.

Что еще? Мучительно покривившись, я отрицательно покачала головой. Нет, похоже, на этом всё. Тогда остается подвести итог, а он вот каков. Махир сунул нос в последние минуты моего нахождения в родном мире. К перемещению имеют отношение черноволосый и его родственница. И они как-то связаны с королевским двором, потому что в гостиной присутствовали воины из личной охраны государя. И я тоже имею какое-то отношение к Двору, потому что точно знаю, кто эти бравые парни, а кроме того… Кроме того, назвала рырхов своей личной гвардией, то есть неосознанно соединила прошлое и настоящее.

– Может, и вправду была фрейлиной, – пробормотала я. – И наверное, фрейлиной королевы, раз часто и близко сталкивалась с королевской гвардией. Должен же государь посещать свою супругу, верно, бальчи?