Так и не одевшись, она устроилась на камне на берегу: тишина оглушала — шорохи после вечного воя вентиляции и другого оборудования космической станции практически не воспринимались слухом, — а умиротворение тёмной глади наводило на мысли, от которых хотелось скрыться.
— Не спится, цветочек? — резкий оклик вернул Меган в реальность: повернула голову к Моррису, памятуя о своей наготе. — Чем занята?
— Поправляю свой эмоциональный настрой, разве не видно? — проворчала она.
— А разделась зачем? — осклабился штурмовик.
— В одежде предлагаешь купаться? — раздражённо закатила глаза Меган, ни грана не смутившись. — Мы тут взрослые люди. Вода отличная, попробуй.
— Что-то не хочется.
Боковым зрением Меган заметила возбуждение Морриса — ткань трусов подозрительно натянулась, — но сперва не поверила. Догадки подтвердились, когда штурмовик подошёл ближе и провёл пальцами вдоль позвоночника, недвусмысленно сжал ягодицы. Не совладав с собственным телом, она выгнулась и закусила губу: стыдиться естественной реакции организма при условии взаимного желания бессмысленно.
Берег покрывали мелкие камешки, врезавшиеся в кожу коленей и ладоней, Меган было плевать — наконец, после нескольких месяцев мучений, получила желаемое. Моррис ощутимо вцепился пальцами в бёдра — останутся синяки, — но и это не заботило. Ритмичные движения вызывали электрические волны по всему телу: не сдерживаясь, она громко стонала — всё равно никто не услышит.
Разрядка пришла неожиданно и ярко, Меган заскулила от разочарования — слишком быстро всё закончилось, а хотелось большего.
— Ты не залетишь? — без обиняков спросил Моррис, поднимаясь с земли и отряхивая ноги.
— Точно нет, — выдохнула Меган, удивившись вопросу.
Раньше подобное любовников не волновало, хотя вряд ли они знали, что псиоников с неподходящим для размножения геномом в Консорциуме всегда стерилизовали — ещё в семнадцать лет её лишили даже теоретической возможности стать матерью.
— Тогда пойдём в палатку, — скомандовал Моррис, удовлетворившись ответом.
Там он уложил Меган на спину и навалился сверху. Она буквально задохнулась — ловила воздух ртом, громко вскрикивая. Сейчас было правильным почти всё — мощное потное тело, жёсткий ритм, который задавал Итан, его сильные пальцы на бёдрах Меган. Не хватало только зрительного контакта — Моррис прикрыл глаза, хотя в полумраке палатки это было не так важно. Меган плавилась от жара и получаемой энергии — тело изголодалось по страстному сексу, когда нет осторожности, нет нежности. От кайфа всё существо хотело в буквальном смысле разорваться на части.
А ещё она почувствовала, как у Итана вновь слетели блоки — это отвлекло от собственных ощущений и отсрочило оргазм. Лейтенант испытывал… презрение. Только не к ней — к самому себе. Меган в любой другой момент было бы не до того, но она зачем-то напряглась и начала транслировать Моррису своё удовольствие — чтобы показать, насколько ей хорошо, показать, что эта близость не может быть неправильной…
Меган опять потерялась в наслаждении — пыталась ухватиться за пластиковый пол палатки, оттолкнуться, чтобы запустить Итана глубже в себя. Теперь она не слышала у него иных эмоций, кроме удовольствия, потому впитывала их, чтобы получить всего вдвойне — именно так, за двоих, Меган и любила заниматься сексом.
Наконец она забилась в дрожи и закричала. Итан сразу же вышел и за пару движений рукой излился ей на живот, а потом, будто обессилев, свалился рядом, моментально отключаясь.
Пошевелиться Меган не могла — боялась нарушить сон любовника. Она была вся испачкана, но для того, чтобы достать салфетки и вытереться, требовалось перелезть через Итана. Потому, плюнув на гигиену, решила просто отдохнуть — тело приятно расслабилось после секса. Несмотря на это, уснуть быстро не получилось — в голове роились странные мысли, лишённые, впрочем, тревоги. Почему Моррис презирал себя? Может, из-за того, что она псионик? Большинство не воспринимает их как обычных людей, относится со страхом и отвращением. Или знает о службе Меган на «Агамемноне» и не хочет становиться одним из многих? Что, если банально переживает, что изменил своей девушке? Меган вдруг захотелось узнать, какая она. Пододвинувшись к боку спящего Морриса и ощущая кожей тепло его тела, слушая его размеренное дыхание, Меган погрузилась в объятия сна.
Проснулась Меган в одиночестве — вчерашнее наплевательское отношение к гигиене сегодня хорошей идеей не казалось. Она решила помыться в озере и выползла из палатки: Итан поблизости не обнаружился. Дойдя голышом до берега, Меган нашла там брошенное бельё. Занырнув в тёплую воду с головой, постаралась прислушаться к ощущениям — всё тело буквально лучилось энергией. Интересно, получится ли развести Морриса на секс ещё раз? Слишком хорошо прошла ночь, чтобы не помечтать о продолжении.
