Она не знала, понял ли что-то Моррис: говорила очевидные любому псионику вещи, но для обычного человека азы знаний о телепатах могли звучать дико. Эмоций не слышала, а Моррис никак не прокомментировал её рассуждения — посидев ещё немного, поднялся и сказал:
— Ну что, пойдём. Мне и правда гораздо лучше.
Обследование окрестностей обнаружило небольшое тёплое озеро неподалёку — экспресс-тест из кейса Меган постановил, что вода пригодна для питья. В остальном же ничего особо интересного: деревья, кусты и прочая мелкая растительность. Диких животных и зловредных насекомых, к счастью, не обнаружилось. Температура на поверхности планеты была довольно высокой — Меган хотела бы избавиться от защитного комбинезона, но дефилировать в белье перед Моррисом не решалась.
А вот штурмовика подобные вопросы не мучили — без раздумий стянул с себя комбез, выставляя напоказ мускулистое тело. «Будет непросто», — подумала Меган и всё-таки последовала его примеру, сняв костюм и оставшись в коротких шортах и нательной майке.
Челнок основательно подготовили к спасательной операции — на борту имелись палатка, запас питьевой воды, медикаменты, сухой паёк на несколько дней. Вот только основные двигатели были уничтожены после жёсткой посадки, вряд ли кто-то будет буксировать повреждённый транспорт для ремонта. Слишком затратно. Впрочем, там оставалось медицинское оборудование и простейший пищевой синтезатор. Чтобы сэкономить заряд аккумуляторов катера, договорились поставить палатку поблизости и ночевать там — климат планеты позволял.
Меган с увлечением изучала найденный в грузовом отделении провиант.
— Консервы, вяленое мясо, — она рыскала в контейнере, доставая то банку, то тюбик, то пакет. — Сушёные бананы! Представь, не синтезат!
— Вот уж экзотика, — скептически фыркнул Моррис, занимавшийся палаткой, от помощи Меган он отказался.
— А вот и да, я в последний раз ела их в восемь лет, перед тем как меня забрали в интернат Консорциума, — Меган почувствовала, как на неё наваливается неподъёмная тоска. — Только не в сушёном виде, конечно. Бананы с мороженым были. На дне рождения сестры.
— Что случилось с твоей семьёй после? — неожиданно спросил Моррис.
— Не знаю, не смогла найти концов, — помолчав, ответила Меган. — Видимо, стандартная история: попытались за нас бороться, и с ними расправились. Или стёрли память — на что я искренне надеюсь.
— Хуйня какая…
Меган не собиралась продолжать разговор — не перед Моррисом ей душу изливать. Зачем метать бисер перед чурбаном, который по уровню сознательности чуть лучше орангутана: совершенно непонятно, что капитан Эдвардс, а заодно и полковник Миллер в нём разглядели, раз не хотят отпускать с «Антареса» и предлагают перевод в службу безопасности.
С Энн они беседовали неоднократно — начальница искренне считала, что Меган чудом сохранила открытость и относительно стабильную психику после нечеловеческих условий, в которых она и другие телепаты жили в Консорциуме.
Что Меган могла ответить? Не любила, когда её жалели — что было, то было. Главное — закончилось. Но разговоры с Энн помогли понять, насколько велика пропасть между теми, кто вырос в обычном обществе, и теми, чью жизнь регулировал Консорциум. Безотносительно способностей — пример Лиама Олдриджа слишком показателен. Воспитанный среди людей телепат вёл себя совершенно не так, как остальные менталисты, потому сумел сломать систему.
Ещё Энн выражала уверенность, что Меган, как и многие другие бывшие офицеры Консорциума, со временем придёт в условную норму и, например, будет готова завязать близкие отношения. Меган никак не реагировала на чересчур оптимистичные заявления, но дружеская привязанность к Энн наталкивала её на мысль, что зарекаться не стоит — базовые потребности отлично перекрывались простым общением, без секса со множеством партнёров. А значит, Меган вполне способна не спать со всем, с чем можно спать. Полгода на «Антаресе» это доказали. Хотя… Вот что ей, Меган, было делать сейчас — в компании красивого мужчины, чертовски сильно привлекающего физически?
Моррис ловко передвигался по полянке — его мощные длинные ноги, покрытые короткими светлыми волосками, поджарый мускулистый зад, а также сильные руки и широкая спина, вызывали у Меган практически помутнение рассудка. Ещё раздражало, что лейтенант закрывается — может быть, если бы она слышала от него сильный негатив в свой адрес, это остудило бы пыл. Или же, наоборот, если бы Моррис был не прочь развлечься (девушке незачем рассказывать об этом, правда?), то тогда Меган уже приступила бы к активным действиям… Но нет, тишина.
Делать было действительно нечего — заснуть в опасной близости с Моррисом в одной палатке не получилось, так что Меган осторожно выбралась на свежий воздух и отправилась к озеру.
Там она сбросила одежду и окунулась в тёплую воду, чтобы снять напряжение. Как и предполагала, не помогло. Налицо была острая форма телесного голода — зря Меган обманывала себя, думая, что душевные разговоры с Энн могут что-то изменить.
