— Боюсь, что или задушу тебя, или шнуровку порву! — честно признался я, прикидывая, как ловчее и без потерь затянуть проклятую шнуровку.
— А ты аккуратнее, нежнее! — сквозь зубы посоветовала Катерина, — Да, быстрее, а то нам сейчас весь дом разнесут!
Ну, простите! Как умею! То есть — никак! Или кое-как, что вернее.
Катерина покривилась, пытаясь сообразить, хорошо ли сидит платье, и ринулась к выходу.
— Та-а-ак! — произнесла она с крыльца, и даже я вздрогнул, услышав её металлический голос, — Вы что тут затеяли, позвольте спросить⁈ Неужели чудо исцеления задумали⁈ А кто это у нас тут такой еретик, что задумал заниматься исцелением, вместо Господа Бога? Уж не ты ли, Эльке? Или это ты, Трогот?
— Бу-бу-бу… — послышалось невнятное.
— Мракобесы! — грянула во весь голос Катерина, — Тогда мы все молили Господа с надеждой в душе и смирением! А сейчас вы пытаетесь свою гордыню потешить⁈ Дескать, тогда получилось и всегда получаться будет⁈ Не будет!!! Будет чудо только тогда, когда того сам Господь захочет! А видя вас, грешников, захочет ли он⁈ Сомневаюсь!
А вы, сирые да убогие, что тут на коленях ползаете⁈ Не знаете, что делать надо? Вас не учили⁈ А ну марш в церковь! Сперва исповедаться, причаститься, смириться духом, и только потом, пред святым распятием, у Господа исцеления вымаливать! У Господа! А не у всяких служанок с кучерами… Марш! Вот так! А ты что под забором притаился? Хромой⁈ Я сейчас тебе устрою чудо — на одной ноге побежишь! Чтоб и духу вашего через минуту не было!
Я услышал торопливый топот. Похоже «сирые и убогие» впечатлились речью девушки.
— А вы, голубчики, живо в комнату! — грозно приказала Катерина, когда шаги затихли, — Оба!
При виде наших «целителей» я еле удержал улыбку. Уж больно вид у них был… пришибленный.
— Я говорила, чтобы вы язык за зубами держали?.. — мрачно поинтересовалась Катерина, — Говори-и-ила… Я говорила, что накажу, если болтать будете⁈ Говори-и-ила… Ваше счастье, что мы сегодня уезжаем! Некогда мне сегодня! Но, помните: я своих слов не забываю! Сказала, что накажу — значит, накажу! А вы пока думайте, как вас накажут, и дрожите! Потому что, чтобы вы не придумали, наказание будет ещё суровей! И если посмеете ещё раз языки распустить, то Господом Богом клянусь, я языке эти у вас отрежу! Может быть, даже лично! Понятно⁈
А теперь так: Трогот! Проверить карету, коней и сбрую! Если необходимо перековать коней — скажи! Потому что дальше наш путь лежит морем, на корабле. Мне не понравится, если плохо подкованный конь будет по всей палубе скользить! Эльке! Собирай и готовь вещи! Всё, что можно — в сундуки! Сундуки, тюки и свёртки вместе с Троготом занесёте в карету и привяжете ремнями крепко-накрепко! Мне оставишь мужской костюм, в котором я сегодня была, а себе… нет, тебя, дуру, под мужчину не спрячешь — всё равно где-нибудь или сбрехнёшь, или иным чем себя выдашь… Оденешь самое скромное платье — вот это, зелёное! Выезжаем затемно, чтобы к рассвету быть уже на пристани. Есть вопросы? Тогда — марш!
Ну, что сказать — она может полком крестоносных рыцарей командовать! И все слушаться будут. Есть в её голосе что-то такое… непререкаемое.
— Да, кстати! — окликнул я девушку, — Пока все разбежались, хочешь, я тебе покажу, чему меня ещё перстень научил? Во-о-о-т… Огонёк. На ладони. Правда, завораживает?..
Во время морского путешествия смело смотрят
на предстоящие опасности люди, незнакомые с бурями, и
люди, по своей опытности знающие средства к спасению.
Аристотель.
— Остановитесь, господа хорошие! — приказал городской стражник, когда мы подъехали к воротам Чивитавеккьи.
— Что случилось? — насторожился я, — Ворота ещё не открыты?..
— Ворота открыты… — проворчал усатый страж, — Но пустить мы вас не можем.
— Почему⁈
— Распоряжение, значит, такое вышло… — хмуро пояснил стражник, — Ведьм и ведьмаков пущать не велено…
— А разве мы ведьмаки? — голос у меня дрогнул.
— А я почём знаю? — огрызнулся стражник, — Это пущай бургомистр решает.
— А где бургомистр?..
— Известно где… В палате мер и весов. Спозаранку сидит… Придётся вам туда пройти, господа хорошие. Там он вам нужную бумагу выдаст!
— А где эта палата?..
— Я знаю, — тихо сказала Катерина.
— Может и знаешь, парень, — возразил стражник, разглядывая мужской костюм девушки, — Да пропустить без сопровождения не могу. Вон, Роберто вас сопроводит. Без этого нельзя. Уже все ноги сбили, всяких господ и простой люд сопровождая… Эй, Роберто! Твоя очередь! Веди господ к бургомистру!
— А карета, лошади?..
— Здесь постоят! Привяжите вот тут, мы присмотрим… — И стражник тяжело вздохнул.
Поневоле рука потянулась к кошелю за мелкой монеткой! Усы стражника дрогнули в улыбке:
— Присмотрим, господа хорошие! Не сомневайтесь!
