А, эта: пожилая дама в спортивном костюме и с четырьмя пушистыми белыми дворняжками.
Папа кивнул, и Элли продолжила:
– Вот, это Тэнси. Она верит… ну, много во что. Она утверждает, что слышала, как ночью у нее над домом хлопали крылья, и, судя по звуку, это существо было намного крупнее обычной птицы. Собаки тоже это слышали… Полночи лаяли.
Крылья. Слишком крупные для птицы.
Сердце тревожно заколотилось в груди.
– Папа! Хвататели!
Он едва заметно покачал головой.
– Не важно, веришь ли ты Кэтчин, – я да! Вдруг Хвататели сейчас ее ищут? Я посмотрю, все ли с ней в порядке.
Я побежала прочь и уже пересекла несколько улиц, когда вспомнила, что понятия не имею, как дойти до больницы. Раз я могла усилием мысли переместиться к папе – может, и с Кэтчин так получилось бы?
Я закрыла глаза и представила лицо Изобел Кэтчин с острыми чертами. Через секунду я начала ощущать ее присутствие. Сначала его сложно было нащупать, как будто она куда-то двигалась, а потом чувство окрепло, и я смогла на ней сосредоточиться. Вокруг все завертелось, будто мир тасовали, как колоду карт. Когда он замер, я открыла глаза.
И увидела, что стою у кровати Кэтчин. Из меня посыпались слова:
– Кэтчин, мне кажется, здесь появились Хвататели – я имею в виду, в нашем мире. Нашли тела…
– Да, слышала. Медсестры только об этом и говорят.
– …и одна свидетельница слышала, как в небе хлопают крылья, слишком большие для птичьих – и я подумала, что они могут прийти за тобой.
Кэтчин подняла руку.
– Расслабься, Теллер. Это не Хвататели.
– Ты уверена?
– Ага.
– Ты правда… – Я осеклась и задала более осмысленный вопрос. –
– Никто за мной не охотится. Поверь мне.
Она явно не сомневалась в своих словах. Неужели папа был прав и Хватателей на самом деле не существовало? И все же я чувствовала, что история Кэтчин – не выдуманная. В любом случае мне стало намного легче от осознания того, что ей ничего не грозит – а возможно, и не грозило, по крайней мере в этом измерении. Просто я так думала.
Кэтчин махнула на край больничной койки.
– Садись, а то упадешь. И – все равно спасибо, что решила обо мне позаботиться.
– Да не за что. Зачем еще нужны др… – Я осеклась, подумав, что Кэтчин, возможно, вовсе не хотела бы называться моей подругой.
Как ни странно, она согласилась.
– Ну, наверное, друзья всегда так поступают.
– Мм… Так мы друзья?
Она посмотрела на меня так, будто я что-то недопоняла.
– Я же тебе сказала, что думаю о твоем папе?
При чем здесь это?
– Да.
– Ну, так мы друзья. Друзья всегда говорят друг другу правду, даже ту, которую другому не хочется слышать.
Очень… оригинальное определение дружбы. Впрочем, я и такому рада. Я широко улыбнулась. Кэтчин не то чтобы ответила мне тем же, но улыбнулась краем губ.
Она покачала головой, все еще глядя на меня с полуулыбкой.
– Глупая ты. Вот что бы ты делала, если бы сюда прилетели Хвататели? Пугала их своей призрачностью?
– Не знаю! Наверное, подождала бы папу. Думаю, он скоро придет. А, и я не упомянула, что ты меня видишь. Не хотела… ну, я…
– Чтобы я ему сказала, какой он печальный? Думаю, он сам об этом знает.
– Не надо ему напоминать.
– Не бойся, Теллер. Ничего я ему не скажу.
– Обещаешь?
– Обещаю. Я сказала тебе, что думаю, потому что так поступают друзья. А теперь сохраню твой секрет, потому что так поступают друзья.
Интересно, у нее где-то хранился список правил, как полагается дружить? Я впервые встретила такую девчонку. Наверное, другой похожей и не найти.
– Спасибо.
Она кивнула и задумчиво посмотрела в пространство.
– У меня была подруга. Там, в ином месте. Она говорила мне правду. То, что считала правдой.
– Которую тебе не хотелось слышать?
Полуулыбка Кэтчин растаяла, и она стиснула в кулаке комок простыни. Я ляпнула не подумав, и теперь мне было стыдно. Ее подруга действительно говорила тяжелую правду.
Теперь я ни капли не сомневалась, что Кэтчин пережила нечто кошмарное – и не одна. Только ее подруги больше не было рядом, и Кэтчин раньше ее не упоминала, так что мне стало страшно за ее судьбу… и я все-таки переживала, не грозит ли Кэтчин опасность, что бы она там ни говорила.
– Знаю, сейчас папа выглядит не лучшим образом, – сказала я, – но я все равно к нему обратилась бы в трудную минуту. Он тебе поможет. Дай ему шанс.
– Я рассказываю свою историю не для того, чтобы мне помогли.
– Тогда зачем?
Кэтчин подтянула колени к груди и опустила на них подбородок.
– Чтобы меня выслушали.
Я обдумала ее слова, а потом ответила:
– Как по мне, это похоже на мольбу о помощи. Если ты о ней не просишь, это не значит, что она тебе не нужна.
Кэтчин молча смотрела на меня своими бездонными карими глазами, но мне не было неуютно сидеть с ней в тишине. Наоборот, приятно молчать вот так вместе с кем-то, кто знает, что ты рядом. Как и вести обычный разговор. Ну, не совсем обычный, но Кэтчин обращалась ко мне так, как часто обращаются друг к другу друзья – например, назвала меня глупой.
