Билеты в Тель-Авив куплены за бешеные деньги, но мне все равно. Я месяцами ничего не покупаю, кроме еды и мелочей по дому. Могу себе позволить — лишь бы не сидеть одной в Лондоне, где на Рождество уныло и депрессивно. Новогодние огоньки, украшенные гирляндами деревья… и ни одного человека на улице. А после — безумие Boxing Day. День коробок или день подарков. Он идет сразу за Рождеством. В старину в этот день остатки рождественского ужина упаковывали в коробки и раздавали бедным. В наше время люди ночуют под дверями магазинов, чтобы оказаться там первыми двадцать шестого числа, к началу послерождественской распродажи.
Я лучше поеду в пустыню или в Иерусалим.
Стоит купить билеты на послезавтра и пойти шататься бесцельно по лондонским набережным и площадям, как тут же на ярмарке Израиль словно передает мне привет. Хожу и в очередной раз разглядываю разные штучки, которые там продают. И снова мое внимание привлекают цветы и куколки из капрона, подсвеченные изнутри елочными огоньками. Кто-то же их делал, старался. Линда сказала про них: «We call them novelties, those little things» («Мы эти маленькие предметики называем „всякая мелочевка“»). Купить, что ли, парочку этих «новелтис»?
Пока я в раздумьях хожу от палатки к палатке, ко мне цепляется девушка, продающая сумочки, сделанные сплошь из молний. Если потянуть такую молнию, то сумочка полностью распускается, оставляя от себя лишь моток застежки.
— Ты из Новой Зеландии? — спрашивает она приветливо.
На мне любимая бейсболка, на которой написано «New Zealand» — удобный предлог для разговора или знакомства.
— Нет, просто нравится бейсболка. Но в Новой Зеландии я тоже была.
— А ты откуда? У тебя американский акцент! Ты из Штатов?
— Нет, но и там я была.
К девушке подключается парень, который с ней вместе продает сумочки.
— Так откуда ты все-таки? Дай-ка угадаю… Скажи что-нибудь еще!
— Ну что вам еще сказать…
Оба делают странные лица и переглядываются.
— Хм-м… Откуда-то из Восточной Европы?
— Близко.
— Румыния?
— Нет.
— Польша?
— Бери восточнее.
— Россия?
— Ага.
— Россия! Но акцент у тебя американский. У меня есть русская подруга, и у нее совсем другой акцент, — недоверчиво говорит он.
Чтобы порадовать их, я говорю с тяжелым русским акцентом, с которым говорят плохие русские в американских фильмах, а также российские чиновники.
— А я прожил в Штатах два года, но так и не смог изменить акцент, — говорит парень.
— Ты откуда?
— Из Израиля.
И он рассказывает мне про пустыню. Говорит, что работает в аэропорту, а тут деньги зарабатывает.
— Получается, ты на ярмарке зарабатываешь лучше, чем там в аэропорту?
— Израиль такая страна, где средний класс живет как бедные люди. Я вот средний класс, а живу как бедный. Приходится ехать сюда, зарабатывать, а потом на это жить дома. Звони, в общем, я тебе расскажу, куда можно сходить, и обязательно езжай в пустыню. Все туристы едут на Север, в города, но я лично считаю, что пустыня в тысячу раз красивее…
Накануне отъезда в Израиль я попадаю на рождественский ужин с бывшими коллегами из московского офиса. Мы сидим в смешанной компании из русских и англичан. Нас человек двенадцать, мы все когда-то работали в Москве, и это, пожалуй, единственное, что объединяет такую разношерстную публику.
— Ты любишь минс-пай? — спрашивает меня англичанин, чтобы поддержать беседу. Когда-то в Москве он был вторым человеком в офисе, и сейчас он большая шишка, но здесь, где нас как будто связывает общее прошлое, все ведут себя как свои, хотя в Москве он и знать не знал про мое существование.
Mince pie — это пирожок со сладко-острой смесью внутри. Раньше он делался из мяса, но уже давно превратился в классический рождественский десерт. Без него так же невозможно помыслить английское Рождество, как русский Новый год без оливье и мандаринов.
Англичанин заказывает себе пирожок и, когда его приносят, настаивает, чтобы я тоже попробовала. Я отламываю кусочек. Неожиданная начинка из смеси сладости и специй совершенно ни на что не похожа.
— Какой особый вкус, — сообщаю я пораженно.
— Особый! — Он хохочет.
— Что?
— Когда англичанин говорит: «О, это что-то особенное» или «Хм, интересно», это означает совершеннейшую дрянь!
За день до отъезда приходит сантехник и выковыривает из раковины зубную щетку, которая все это время аккумулировала на себе плесень. Что-то вроде рождественского подарка нам от Эммы.
Жизнь налаживается, убеждаю я себя.
В четыре утра выхожу из дома и захлопываю дверь, даже не предупредив Аруна. Середина декабря, но на улице плюс двенадцать, дует теплый ветер. На мне джинсы, свитер и сверху кожаная куртка. И этого достаточно.
Я иду по Воксхолльскому мосту к автобусной остановке, чтобы доехать до вокзала Виктория, а оттуда до аэропорта Лютон, где самолет унесет меня из этого города.
