— Береги себя, Драгоций… что? Теперь моя очередь так говорить, — Василиса замахала рукой, следя, как Фэш заводит машину, мигает на прощанье фарами, а потом уносится в ночную даль.
Василиса следила за ним, пока две светящиеся точки не скрылись, а потом поплелась к безмолвному маяку. Стало до ужаса тоскливо.
Вблизи маяк выглядел обшарпанным и обтрепанным, как будто само море хотело сломить его, насылая ветра, бури и чаек. Особенно чаек, так как вся штукатурка была усеяна пятнами их помета. Василиса села на убитую лавку.
— Ну что? Бросил тебя, — кряхтя, к ней подсел этот дед. Вблизи было видно, что зубов у него почти нет, а изо рта веет кислятиной и брагой.
— Он вернется.
Старик кивнул и принес ей шерстяной клетчатый плед. Стало тепло. Василиса замоталась в него и решила, что не слезет с этой лавки до самого приезда Фэша. Впереди ее ждала долгая ночь.
— Нравится вам тут? — спросила ЧарДольская, когда нервы совсем изгрызли ее.
— А? Да, привык уже за столько-то лет. А тебе как?
— Скверное место. Простите.
— За что же? Это правда… но тут не так уж и плохо, когда привыкаешь.
— Я не хочу привыкать.
Василиса прикрыла глаза, и тут что-то взвилось в ней. Она, словно провела ладонью по мутному стеклу, стирая налет, и увидела, как проносится мир за окном. А она застыла тут, вдалеке от всего… Девушка вскинулась, рука сама сжалась в кулак так, что ногти впились в кожу.
— Если я сейчас не поеду, то больше никогда его не увижу, — тихо сказала девушка.
— Что, милая? — старик наклонился к ней.
— Мне надо к Фэшу. Я… я знаю, что надо. Боги, что я вообще здесь делаю!
Смотритель прищурил блеклые глаза и стал похож на огромного усатого сома.
— Где тут ближайшая остановка? Или такси… — Василиса еще не знала, куда ей ехать. Но она точно знала, что ехать надо.
— Нет тут остановок, милая… да и машины не ездют, лет эдак шесть… а что, сильно надо? До утра никак не потерпеть?
ЧарДольская мотнула головой. Нет, до утра ждать нельзя… надо сейчас.
— Куда он поехал? Он вам говорил? Пожалуйста…
Старик молчал, и Василиса чуть не взвыла от бессилия.
— Если вы будете молчать, то я встану и просто пойду вперед. И буду идти по той дороге до самого утра.
Она уже прикинула, сколько отсюда брести пешком. Когда они проезжали по серпантину, то не видели никаких жилых построек, это ей хорошо запомнилось. Но в темноте можно чего и не углядеть.
— Ох, молодые… вечно вы сначала наделаете, а потом уже мозгами пораскинете, что да как. Ладно, отвезу я тебя на своей жестянке, если не заглохнет старуха. Ну что ты? Не плачь, такая красавица да в слезы.
Василиса протерла глаза и улыбнулась. Она, шмыгнув носом, подняла взгляд на небо. Только бы он ее дождался, только бы не опоздать…
Потрепанная и пережившая не один ремонт машинка катилась в гору еле-еле. Она натужно гремела мотором на каждом холмике, а потом выпускала пару выхлопов. Василиса уже раз пять приписала ей преждевременную кончину, но эта старушка была в ладах с удачей и каждый раз выторговывала себе отсрочку. Они медленно продвигались вперед.
Впереди что-то виднелось. Василиса напрягла глаза, всматриваясь в неясные силуэты, и тут ее пробил озноб. Мост. Тот самый мост, где все началось.
— Все, все, тормозите, — ЧарДольская чуть не открыла дверцу на ходу, когда увидела припаркованную машину Фэша. Она встретило ее мертвыми глазницами выключенных фар. — Дальше я сама.
— Точно, милая? Тут пустовато, — старик оглядел заброшенную стройку, — может подождать тебя?
— Нет, — девушка резко мотнула головой, — нет, спасибо. Дальше я сама.
В этот раз тишина вокруг ее не испугала. Напротив, Василиса бежала, почти задыхаясь. Ее тело было похоже на пружину, которую слишком туго скрутили и разом отпустили. В голове бурлил целый котел мыслей, а сердце оглушительно билось.
— Боги, я почти. Почти рядом, — Василиса пробежала по знакомой тропинкой, не веря, что когда-то боялась по ней идти. Какая она была дура.
На самой стройке все осталось по-прежнему. Но ни Фэша, ни кого-то еще видно не было, а значит, искать их надо было на мосту. Василиса задрала голову, но в темноте увидела лишь силуэты конструкций. Надо как-то забраться наверх.
ЧарДольская отыскала место с лебедкой, но самой платформы не было. Василиса судорожно укусила губу. Должен быть другой путь. Секунду она просто стояла, разглядывая стену напротив. Лестница, чтоб ее. Та самая, с которой ее снимал Фэш, а она еще кричала на его сестру. А лучше бы расцеловала за такой подарок.
Василиса бросилась к веревочной лестнице, свисающей из темноты. Она, не думая, забралась на шесть ступенек и только потом чуть замедлилась. Руки вспотели, и жесткая веревка неприятно царапала их. Под ногами все качалось: туда-сюда, и каждый порыв ветра был сродни толчку. Девушка сосчитала до трех, а потом забралась еще на пять ступенек. Руки мелко задрожали. Василиса почувствовала, как пот скапливается на лбу. На секунду она представила, что будет, если ступенька под ней проломится или рука соскользнет… под ней уже метра четыре, а то и пять, а внизу — бетон и куски арматуры…
