— Детьми мы были очень близки, — с тоской произнесла Эмили. — Что он из себя представляет сейчас?
И Клара поведала обо всем, что ей пришло в голову: о том, как Люк после школы год путешествовал по Азии, об университете, где он учился, о его друзьях, карьере, любимых музыке и книгах. Она рассказала о Люке, который готовил лучшего в мире запеченного сибаса и хуже всех на свете пародировал Майкла Джексона, о Люке, который заботился о своих друзьях, семье и о ней.
Эмили сидела рядом с Кларой на диване, поджав под себя ноги и положив голову на согнутый локоть, и очень внимательно слушала, ее взгляд был спокойный и вдумчивый.
— Ты его очень любишь, не так ли? — сказала она, и Клара молча кивнула. Снаружи проревел и вновь затих глухой бас из динамиков проехавшей машины, долго плакал ребенок, жалобно и заунывно, а здесь царили тишина и покой.
Как ни странно, Клара сейчас смущалась в присутствии Эмили больше, чем тогда в баре. Она не до конца понимала, чего сестра Люка ожидала от их встреч, очевидно, ею двигало не просто желание следить за поисками Люка, а что-то еще: возможно, общение с Кларой помогало ей почувствовать себя ближе к семье, восстановить с родителями и братьями связь, разорванную много лет назад. Но и это не было похоже на всю правду. В надежде разговорить ее, Клара осторожно поинтересовалась:
— Каково это было — провести детство в «Ивах»? В таком особенном месте, мне представляется идиллическая жизнь…
Глаза Эмили заблестели.
— О, это правда. Знаешь, родители сделали нашу жизнь прекрасной. Большой красивый дом, множество гостей, частые вечеринки, интересные люди, с которыми мама и папа знакомились на протяжении своей карьеры, они были всем рады — за ужином ты мог оказаться рядом как с местным работником, выгуливающим собак, так и с местным депутатом. — Она замолчала в раздумье. — Но, думаю, что маме, несмотря на ее карьеру и глубокую привязанность к папе, больше всего на свете нравилось быть просто нашей мамой. Ее семья значила для нее все, она вкладывала столько любви, стараясь сделать приятным наше пребывание в доме. Все было идеально. — Она горько усмехнулась. — Ты права, мы были очень счастливы.
— Они всегда прекрасно ко мне относились, — сказала ей Клара. — Я так нервничала до встречи с ними, боялась, что они сочтут меня недостаточно хорошей для Люка, но я сильно ошибалась. — Она замолчала, вспоминая беседы, которые они вели с Роуз все эти годы — иногда Роуз казалась ей намного ближе, чем ее собственная мать. Кларе вдруг пришло в голову, что, возможно, Роуз испытывала аналогичные чувства, видя в ней замену пропавшей дочери: Роуз горячо обнимала Клару, делилась советами, когда они вместе готовили или работали в саду, но на самом деле не переставала думать об Эмили.
Клара взглянула на безрадостное выражение лица Эмили и перевела дыхание.
— Тебе, должно быть, сложно говорить о них, — произнесла она.
Но Эмили помотала головой.
— Нет, напротив, я хочу. — Она посмотрела на Клару. — Мои родители всегда были близки с Люком. А сейчас?
— Трудно в это поверить, но да. И от этого еще больше разрывается сердце, особенно когда видишь, что Роуз и Оливер доведены до полного отчаяния.
Эмили кивнула и, не в силах дольше сдерживать себя, Клара наклонилась и сказала:
— По всему видно, что ты очень любишь свою семью. Что заставило тебя уйти? Ты говорила, что опасно возвращаться к ним сейчас, но…
— Клара… — начала Эмили, бросив в ее сторону предупреждающий взгляд.
— Знаю, знаю. Извини, я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но если тебе все еще угрожает опасность, если думаешь, что и твоим родителям может угрожать опасность… мы точно должны пойти в полицию, да? Положись на меня!
Но взгляд Эмили был устремлен в сторону и между ними повисла напряженная тишина, пока Клара не продолжила мягко:
— Почему ты хотела встретиться со мной? Мне понятно твое желание поговорить о Люке, узнать о ходе расследования, но… что-то мне подсказывает, что есть и другая причина…
Выражение лица Эмили изменилось, и Клара поняла, что не ошиблась. Она осторожно дотронулась до руки Эмили.
— Если тебе есть что обсудить со мной, предлагаю это сделать. Я хочу помочь.
Внезапно Эмили встала, подошла к окну и выглянула на улицу.
— Клара, пожалуйста не… — начала она. Эмили взволнованно провела рукой по волосам — неосознанный, нервный жест, — отчего ее футболка задралась на несколько дюймов вверх.
Клара почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.
— Господи, — проговорила она испуганно. — Что с твоей спиной?
Эмили повернула к ней лицо, спешно поправляя футболку.
— Ничего, это ерунда, — сказала она.
Клара поднялась, потрясенная прошла до того места, где стояла Эмили. Без лишних слов она приподняла футболку и в ужасе отшатнулась. Кожа в нижней части спины Эмили была испещрена рубцами, белая и сморщенная как после сильного ожога.
— Эмили, — прошептала она. — Что произошло?
Но Эмили шарахнулась от нее, в широко открытых глазах читался испуг.
— Пожалуйста, Клара, не надо…
— Когда это случилось?
