Галя тоже поднялась и, когда Иван Федосеевич еще раз позвал ее, сорвалась с места и побежала между зелеными, вытянутыми в струнку рядками нежных ростков прореженной свеклы, легко перепрыгивая через небольшие завядшие кучки выполотой молодой ботвы и сорняков.
— Садись в машину, — мягко пригласил Зазнобин, когда раскрасневшаяся и запыхавшаяся Галя с ходу едва остановилась у машины. — Здравствуй, — ответил он на ее приветствие и, пристраиваясь к рулю, добавил: — Рядом со мной садись! Поговорить надо.
Ничего не спрашивая, Галя послушно села на указанное место, громко хлопнула дверцей. Зазнобин нажал ногой педаль, газанул и круто вывернул на грейдер. Мимо медленно поплыли зеленые ряды плантации, пестревшие белыми, красными, голубыми косынками, платьями. Газик шел тихим ходом в сторону Александровки. Галя в окошко увидела мать, продолжавшую следить за машиной из-под ладони, женщин, девушек, с повернутыми в сторону грейдера лицами.
— Куда вы меня? — недоуменно спросила она.
Зазнобин мельком взглянул на нее.
— В МТС!
— Зачем?
Зазнобин не сразу ответил, а с минуту помолчав.
— Человек один скучает там по тебе, — вкрадчивым ласковым голосом проговорил он.
Лицо Гали мгновенно сделалось бордовым.
— Какой человек? — смущенно спросила она, хотя отлично понимала, кого имеет в виду директор.
В начале посевной как-то при встрече с Галей Иван Федосеевич в шутку говорил, что собирается гулять на ее свадьбе, что-де выбор ее одобряет, Илья парень славный. Теперь этот славный парень находится в Александровке. Значит, Иван Федосеевич намерен отвезти ее к нему.
— Так уж и не догадываешься? — Зазнобин весело улыбнулся.
Галя еще сильней покраснела. Директор, видимо, не знает о ссоре между Ильей и ею, и ему ничего не стоит домчать ее до бригады, в которой работает Илья.
— Да вы что?! — испуганно вскрикнула она. — Никуда я не поеду. Остановите машину! — И судорожно ухватилась за ручку дверцы.
Газик птицей рванулся вперед.
— Спокойно, Галя! — ровным, почти официальным тоном произнес Иван Федосеевич. — Ты не желаешь видеться с Ильей?
— Да, не желаю! — сердито ответила Галя.
— Почему? Ведь вы же дружили. В чем дело? Какая кошка вам дорогу перебежала?
Галя резко повернулась, метнула на директора гневный взгляд своих черных глаз:
— Вы сами все это затеяли или чье-либо поручение выполняете?
— Сам. Никто ничего мне не поручал.
— В таком случае и вовсе напрасно… не ваше это дело!
— Значит, правда, что ты за Андрея Травушкина собираешься выйти?
— Правда! — решительно отрезала Галя. — Вы остановите машину?
Зазнобин молчал. Он немного растерялся, но ему не хотелось отпускать Галю, не поговорив с нею как следует. Впереди уже виднелись верхушки деревьев Александровки, купол церкви, колокольня без креста. До села оставалось километра два. Сбавив скорость, Иван Федосеевич негромко, раздумчиво сказал:
— Ты напрасно кипятишься, Галюша! К Илье тебя насильно не повезу. Я же все-таки не дикий половец, а коммунист… И как коммунист заинтересован в твоей судьбе… потому мне и хочется поговорить с тобой. Можно?
Галя тряхнула головой, словно от чего-то отмахиваясь.
— Говорите! — недружелюбно разрешила она, глядя на дорогу, серой лентой бежавшую под машину.
Зазнобин передернул плечом, искоса взглянул на девушку.
— Как же говорить, если ты не в себе, если ты злишься?
— Нисколько я не злюсь.
— Не злишься, а со мной драться готова, не смотришь на меня.
— А чего мне на вас глядеть? Вы меня от работы оторвали. Везти куда-то собрались… К чему все это? Если посмеяться надо мной вздумали…
— Да ты в уме! — возмутился Зазнобин. — Посмеяться! Вышел я уж из того возраста, когда смешки строят… Удумала тоже!
Он развернул машину. Ехали теперь совсем тихо, почти со скоростью пешехода. И оба молчали. Потом Зазнобин снова заговорил. Он рассказал Гале о том, как и почему Илья попал в Александровку, как он, Иван Федосеевич, разозлился было и хотел даже наказать Илью, а потом ему стало жалко парня. Вспомнил свою молодость. У него самого вся любовь с супругой чуть не расстроилась из-за пустяков, из-за женских сплетен.
Машина тем временем приближалась к Даниловке.
— И ты понимаешь, Галя, — говорил Зазнобин, поворачивая газик снова на Александровку, — такая любовь, как у вас с Ильей, бывает раз в жизни, и из-за какой-то ерунды все может разлететься в дым. Вы же оба потом до гробовой доски раскаиваться будете.
— Ну и будем! — неожиданно прервала его все время молчавшая Галя. — Вам-то что за дело до нас? Чего вы вмешиваетесь в чужую жизнь, Иван Федосеевич? Вы директор МТС, и вам совсем не к лицу роль свахи! Вы лучше бы смотрели за тракторами и трактористами своими!
Зазнобин с кривой усмешкой покачал головой:
