Не хоронись от дьявола в скудели!Уснул, в чём был, на лавке за дежой,А пробудился в городской постели,Незнамо где, но в местности чужой.Мне бесовы проделки ни к чему бы –В деревне дел всегда невпроворот,Жена, прознав, добро б надула губы,Но поворот устроит от ворот.Что прыти есть, несусь, как лошадь в храпе,Голосовать, а за душой пятак.Петруха деревенский на пикапеМеня заметил и везёт за так.Машина ходка, даром что кургуза.Глаголет Пётр, а я ловлю в намёт:«Обрезали кормилицу по пузоИ режут, злыдни, что ни попадёт.Недаром и зовутся – будь трекляты.Уже плати за смерть и за погост,Без денег не зароют в штык лопаты,А что скопил, ушло коту под хвост.Россию по живому обкорнали!Чужое резать – боль не прошибёт.Отрезали все радости, печалиОставили народу на развод.Отрезали работу от совхоза,Замест земли нарезали бумаг.На днях на лом с речного перевозаПорезали баржу и перетяг.Все провода обрезали для сдачи,И вечеруем нынче при звезде.Деревни гибнут, прут грибами дачи,Крапива прёт, чтоб сбегать по нужде».Я всё не мог поверить в побасёнкиИ хохотал с икотою до слёз,Но самого достало до печёнки,Лишь только спала пыль из-под колёс.Мой круглый дом с обрезанным карнизомТорчит до неприличия шишом,Ворота, в треть обрезанные снизу,Подол задрали, ноги голышом.А зоотехник некогда совхозныйУже мне встречь и без обиняков:«Ступай на обрезанье, жук навозный,Всех обрезают – баб и мужиков».…Влачусь от коновала с выхолоста,Несу в руках былую срамотуИ в полпути до сельского погостаЯ просыпаюсь в розовом поту.<p>Дыра</p>Двадцатый век ушёл под свист,Под сожалений стон.О нём остался рваный лист –Исписан с двух сторон.С лица – занятие высотС наскоку, на ура,С изнанки – жертв подушный счёт,А посреди дыра.В изломный век, в изломный годНа классовом юруКрестьянский мир, крестьянский родВ ту вылетел дыру.В провал листа я загляну,В зияющую суть,Увижу там свою странуИ не смогу вернуть.<p>Возвращение</p>Пусть торный путь и запасныеВлекут в столицы всё и вся,Я не люблю столиц России –Она давно там вышла вся.Мои забытые тропинки,Петляя вёрсты ночь и день,Дойдут, найдут её в глубинкеНа пепелище деревень.Прильну лицом к болящим шрамам,К душе открытой притулюсь:– Прости меня, родная мама,Я блудный сын, и вот винюсь.Её глаза, в слезах до краю,Глядят поверх моих седин,И я в них с ужасом читаю:– Ты опоздал вернуться, сын.<p>Ветры в поле</p>
