Уже за овидь скатится светило,И в облака взметнётся птицей тень,Но держат свет небесные стропила,И всё ещё как будто длится день.Давным-давно тележный век за краем,И новый мчит во весь железный мах,Но теплится и прежний, несгораем,По деревням – и в сердце, и в домах.То в «зингере», не знающем износа,В припрятанном столовом серебре,В иконах ли укрытых от доноса,В полуистлевшем свадебном добре.И в песне той, что сплетена, земная,Из наших далей, болей да из бед,Но, ненароком душу вынимая,Уносит в высь, где невечерний свет.Наш старый дом сберёг подшивки «Нивы»И без обложек сытинский развал.Волной накрыли книжные разливы,И в них меня двадцатый потерял.Крестьянский мир не помышлял о крахе,Был невдомёк ему недуг столиц.Я помню из альбомных фотографийОсанку гордую, довольство лицИ на коленях дремлющие руки,Пудовые от праведных трудов,Ещё церковных маковок излукиИ вздыбленное кружево крестов.На вольных землях Западной СибириДве пуговки на вороте носили.За свой уклад, за дочерей наряды,За всё, что нажито в несохнущем поту,Деды и прадеды сложили без наградыГоловушки в забвенья темноту.То мой уж век вершил закат кровавый.Он споен был заморскою отравойИ волюшкой метельною без пут.Свободы цепи волюшку ту ждут.Завела лихих дороженька,Заплутала в никуда,Коренная обезножела,Пристяжных свела нуда.Мчалась белая метелица —Пыль веков из-под копыт,Красный звон по весям стелется,И Благая Весть летит.Даль не мерена, не считаныЗолотые купола,Убегают под копытамиВ быль и царства, и дела.Встала станция почтовая,В пене розовой бока.Под дугой упряжка новая,Да сменили ямщика.Вкривь и вкось пошла дороженька,Завернула в никуда.Вдоль пути несчастья множатся,Поперёк легла беда.V
