— Ну, положим, когда я уходила из клуба, я ещё не была никакой Хотон — хон. Просто взяла и перестала там появляться. Даже духовник не возмущался, правда, у него были другие заботы. Так что мой вам совет: уходите без раздумий. Ничего вам никто за это не сделает.
— Боюсь, соседки меня тогда совсем запрезирают, — снова вздыхает Эсарнай.
— Что значит «совсем»? — удивляюсь. — С какой это стати им вас презирать? Вы же красивая женщина с гласным именем и богатым мужем. Какое они имеют право к вам плохо относиться?
— Так я же гарнетка. Они считают Гарнет такой глухоманью, что любая северная деревня в сравнении с ним — почти столица. Я не с Муданга, не своя, и место мне на коврике у двери.
— Очень интересно, — качаю головой. — Я вообще — то тоже немного из другой галактики.
— Вы с Земли, это совсем другое, — печально поясняет Эсарнай.
— Знаете, я думаю, в таком раскладе вам тем более надо бросать этот гадючник. Я помню, как мне там было паршиво, но меня хотя бы уважали. А вам там совсем тоска. Так и рехнуться недолго.
Эсарнай с грустью отправляет в рот последний кусочек пиццы и молча жуёт.
— Понимаете, — говорит она наконец, — вы уж простите, что я вам тут жалуюсь, но мне и поговорить — то не с кем особо… Сижу целыми днями дома одна, со слугами. Экдал меня навещает хорошо если раз в месяц, а то и реже. На Гарнете у меня мать, сёстры, подруги, а тут — то совсем никого. И вот я или в клубе сижу, слушаю, как меня и моего мужа грязью поливают, или дома одна в тишине размышляю надо всеми этими словами. И не знаю, что хуже.
По — моему, она сейчас заплачет.
— Может, вам обратно на Гарнет поехать? Я хочу сказать, если вам там лучше… Какая Экдалу разница, где вас раз в месяц навещать?
— Ему — то есть разница! — с неожиданным ожесточением выпаливает Эсарнай. — Он тут родился и вырос, он хочет отдыхать на родине, а не на чужой планете.
— А вы с ним обсуждали эту проблему?
— С Экдалом? — удивляется она. — Нет, конечно. Он же мужчина. Как я могу с мужчиной обсуждать свои женские дела?
— Ну, мне кажется, что если вам так плохо, его это тоже касается, — мягко говорю я, стараясь не показать, как меня вымораживает очередной аспект муданжского мировоззрения.
— Не — ет, — она категорически мотает головой. — Он согласился на мне жениться, потому что у меня никогда не было никаких проблем. Если сейчас я потребую, чтобы он возился с моими женскими трудностями, он вообще перестанет меня навещать, и останусь я совсем одна.
— И вернётесь на Гарнет, — усмехаюсь я, хотя и понимаю, что для Эсарнай такой сценарий будет полной катастрофой. Развода — то нет, значит, нового мужа не найдёт, и кто её будет содержать? А Экдал, видимо, без женского внимания не очень страдает, раз жену навещает хорошо если раз в месяц. Я с ним поговорю, конечно, когда увижу, но с этой несчастной надо что — то делать. А то у меня уже нехорошие подозрения, на кой ляд она попёрлась к реке. Не исключено, что это из — за неё Ажгдийдимидин заслал меня погулять. Ладно, в принципе, для муданжки она тётка неплохая, а у меня всё равно нехватка «подруг», можно и её пригласить. Может, мы на неё подействуем в лучшую сторону.
— А вы рукоделием каким — нибудь занимаетесь? — спрашиваю.
Она поджимает губы.
— Вообще — то нет. Ради клуба попыталась научиться вышивать, но выходит плохо, только все пальцы исколола. А что?
— Да я вот подумала, — говорю, — мне духовник дал задание создать так называемый круг приближённых подруг. По сути тот же клуб, только из дам, с которыми мне самой приятно общаться. Мы собираемся иногда по вечерам, шьём что — нибудь или плетём… Обычно весело бывает. Но я пока пригласила только троих, а надо хотя бы четверых. Вы не хотите примкнуть?
— Ой, ну что вы, Хотон — хон, я ведь совсем не хотела навязываться! — всплёскивает руками она. — Да и какая я вам подруга? Один раз вместе за столом посидели… Спасибо большое, что вы ко мне так добры, но не стоит беспокоиться, я как — нибудь привыкну.
Я устало тру глаза. Отлично. Она просто хотела пожаловаться. Что самое худшее, она теперь так и будет приходить в гости и жаловаться, игнорируя разумные решения проблемы. А мне совершенно не интересно выслушивать её жалобы, зная, что ничего менять она не хочет.
— Эсарнай, — говорю я по возможности веско. — Когда мы с вами встретились на Гарнете, вы ко мне хорошо отнеслись. Я это запомнила. Я всего лишь предлагаю вам ответную любезность, поскольку вы же сами только что в течение часа рассказывали мне, как вам трудно здесь, на Муданге. Я сочувствую и хочу помочь. Но у меня, в отличие от вас, нет свободного времени, чтобы обдумывать, кто что сказал, и что он имел в виду. И я не буду за вами бегать и настаивать, чтобы вы как — то изменили свою жизнь к лучшему. Я вас приглашаю в альтернативный клуб: никто никого не презирает, мужей не ругает, зато могут научить чему — нибудь интересному. Не хотите — как хотите. Если вас устраивает положение дел, кто я такая, чтобы судить. Можете обратно идти гулять у реки, никто вам больше не помешает.
