Азамат вежливо улыбается, делая вид, что что — то понял.
Сашка внезапно обращает внимание на окружающую архитектуру.
-
Ого, какие домики! Мам, гляди!
-
Да ладно домики, ты смотри, какие цветы! А деревья! Да тут даже трава под ногами — и та декоративная!
Сашка не особо её слушает, потому что мы как раз проходим женский клуб, торчащий на обочине. Братец останавливается и с любопытством скребёт пальцем стену.
-
Так вот ты какой, саман!
— он заглядывает в окно и встречается взглядом с вышивающими тётками. У тёток глаза становятся размером с мингь, то бишь, старшую монету. —
Ай, там люди!
— Сашка шарахается и принимается ржать.
— Теперь я вижу, что он и правда твой
младший
брат, — ухмыляется Азамат.
Мама тем временем пытается пробраться в чей — то неогороженный палисадник посмотреть цветочки, но Алтонгирел недвусмысленно преграждает ей дорогу. Мама нехотя возвращается на своё место в строю.
-
Этот с губами такой смешной!
— сообщает она мне шёпотом, как будто Алтонгирел может понять. —
Шарахался от меня всю дорогу. Ты ему что, ужасов каких — то про меня нарассказывала?
-
Нет, он просто, наверное, думает, что ты — это я в большой концентрации
.
Мама громко хохочет, запрокинув голову.
-
Ну ты его и задолбала в таком случае! Слушай, а капитан — такой милый мальчик, вежливый, я, правда, не понимаю ни черта, но что вежливый — то, это слышно! Вообще все такие обходительные, понятно, что ты тут осела!
-
Ещё бы они были не обходительные с матерью императрицы!
— фыркаю я. — Но вообще, конечно, они к женщинам очень трепетно относятся.
-
Так и Сашке, вроде, не хамили. Хотя конечно, если ты императрица… Всё время забываю, что это в самом деле. Ух ты — ы-ы, Саша, гляди какое черепашище!
Это мы дошли до «Щедрого хозяина», вестимо. Братец с мамой тормозят, как вкопанные и синхронно достают камеры, чтобы запечатлеть это произведение муданжской архитектуры.
— Мы тут осядем или во дворец пойдем? — спрашиваю Азамата.
— Я думаю, будет жестоко так разочаровывать даму, — говорит он, кивая на стоящую на пороге хозяйку в парадном диле с необъятной пиалой хримги в руках. — Ей, видимо, сказали, что мы в их сторону направляемся.
— Ладно, тогда давай сюда, напугаем моих сурчатинкой, — хихикаю я, подцепляю родичей под локти и влеку ко входу.
Вечером в трактире обычно куча народу и накурено ароматными травами, но сегодня, похоже, хозяйка всех выгнала. Мы располагаемся за почётным — дальним от двери — столиком, а Алтонгирел с Эцаганом и Янка с Оривой — за соседним, чтобы не мешать семейным разговорам, и нас ещё до всякого заказа заваливают яствами. За гигантским бараньим окороком, жареным на камнях, следует сурок в крабьих яблочках и угорь с орехами. Ко всему этому прилагается чан чомы и крошечные чашечки с чаем.
-
Это из этих напёрстков предлагается пить?
— вопрошает маменька, брезгливо двумя пальцами приподнимая чашечку. —
У вас тут чай восьмидесятиградусный, что ли?
-
Нет, это они так показывают уважение, —
говорю.
-
Ну так скажи им, что мы всё поняли, а теперь пусть несут нормальную посуду. Мне всё это жирное мясо надо нормальным количеством чая запивать.
С этими словами она ставит напёрсток на поднос хозяйке, которая как раз принесла чайник. Прежде чем я успеваю открыть рот, хозяйка обращает на нас с Азаматом несчастный взгляд и жалобно произносит:
— У меня мельче нету…
— Мельче не надо, — с ободрительной улыбкой говорит Азамат. — Надо крупнее. Принесите им средние пиалы для супа, они будут довольны.
— Но я суп не собиралась подавать! — ахает хозяйка. — А надо?
— Нет, — Азамат улыбается ещё миролюбивей. — Они будут пить чай из средних пиал для супа. Это земная традиция.
Хозяйка хлопает глазами, кивает и удаляется.
— Как тут краси — иво… — Сашка осматривает интерьер, благополучно пропустив мимо ушей все чайные баталии. — Сегодня праздник, что ли?
— Нет, — отвечает Азамат, — эти украшения — просто обереги, охраняющие от порчи еды и вредных клиентов.
— А амулета от вредного начальства у вас нет? — ржёт Сашка. — Или от соседей — придурков?
Азамат мотает головой, по — муданжски, до упора. Мама в ужасе на него вытаращивается.
-
Лиза, чего это он?
-
Ничего, это жест «нет».
-
Жуть какая, он шею — то не свернёт?
-
Эту шею поди сверни!
-
Тоже верно…
Возвращается хозяйка с пиалами, расставляет их на столе и наливает чай. Примерно по чайной ложке в каждую. Я зажимаю рот рукой, чтобы не заржать. Азамат легонько вздыхает и мягко забирает у хозяйки чайник.
— Давайте я сам, мы и так вас загоняли.
Хозяйка розовеет, широко оскаливается, кланяется и убегает на кухню. Азамат наконец наливает маме полную пиалу чая, все довольны.
-
Ишь ты какой галантный
, — хмыкает мама. —
Не боишься, что уведут?
-
Честно говоря, не очень. Сама посуди, раз уж до меня пятнадцать лет никто не позарился…
-
Так чужое интереснее, чем ничейное.
-
По себе судишь?
-
Да мне они с роду не нужны, хоть женатые, хоть какие! А вот ты бы за своим присматривала. Тут — то я поняла уже, что тётки странные, но если вы с ним на Землю полетите — вот там глаз да глаз! Найдутся бабы и поумнее тебя, и покрасивей. На императора — то!
