— Знать — то знают, но одно дело знать понаслышке, другое — своими глазами видеть. Вот, присаживайтесь на подушечку, держите, — он протягивает мне крышечку от термоса с ледяным соком водопадного дерева. Это такие мангры, которые растут по берегам водопадов, запуская корни в падающий поток. Сок у них — почти чистая вода, только с лёгким приятным привкусом, очень здорово утоляет жажду.
— От Азамата ко мне теперь странные клиенты приходят, — продолжает Арон, пока я смакую живительную влагу. — Дней дюжину назад приходил один горец, купил полсотни дифжиров.
Я чуть не давлюсь.
— И нашлось у тебя полсотни?
— Найтись — то нашлось, но он затребовал лучшие, так что пришлось быстро новых наделать, лучших — то у меня четверть сотни только было. Я сначала подумал, он постоялый двор обставлять собрался, но лучшие — то дорогие, их для себя берут, да для жены. Потом думаю, может, женщину умащивать подарками хочет, да уж очень в странном месте та женщина живёт — потребовал он дифжир ему доставить в Короул! Представляете, Хотон — хон! Нормальный человек сначала бы даму свою из этого жуткого места вывез, а потом уж подарки дарил. И говорил так чудно… Горцы, они, конечно, все чудные, но этот и правда как будто с самих Чёрных Гор спустился, хоть там, вроде, и не живёт никто. Правда, после того как командир Кудряш сквозь них прошёл невредимым и отряд провёл, не так люди боятся, но и то мне пришлось поискать ребят, которые согласились бы туда товар отвезти. Кто он такой, Змеелов этот? Вы его знаете?
— Видела пару раз, — пожимаю плечами. — Азамат сказал, он странствующий охотник. Он у нас ночевал как — то, и очень ему наши дифжир понравились, вот Азамат его к тебе и отправил. Я думаю, он для себя брал все полсотни, — я пригибаюсь и прикладываю ладонь ко рту, чтобы якобы по секрету рассказать сплетню, — ты бы видел, сколько он ест! И выпить может больше, чем нормальный человек. И вообще, я слышала, что он в безлунные ночи превращается в великана и прыгает по пикам гор, как по камушкам!
Арон благоговейно выдыхает в бороду, в глазах его сверкает азарт заядлого сплетника. Конечно, сказку эту я только что сама сочинила, но она вполне в духе того, что муданжцы могут напридумывать про незнакомого странного человека. А Ирлик, думаю, не обидится, он, как мне показалось, любит мистификации.
— То — то ему столько дифжир нужно, раз он великан… — догадывается Арон. Кстати, не исключаю, что так и есть.
От увлекательного занятия — наблюдения за Ароном — меня отвлекает Алтонгирел, который стремительно влетает в палатку и хватает меня за руку.
— Лиза, беда! Твоя мать встретила Аравата!
Арон так пугается при упоминании отца, как будто речь идёт о лесном демоне, и это после Ирлика — то! Я начинаю лихорадочно соображать, чем эта встреча может обернуться.
— Погоди, Алтонгирел, она ведь про него ничего не знает.
— Она, может, и не знает, но они уже познакомились.
— Как они могли познакомиться, если мама не говорит по — муданжски?
— А так. Он подошёл и принялся её распекать за то, что одета неприлично. Ему говорят, это же мать жены Императора, так он ещё вдвое громче ругаться стал.
У меня появляется нехорошее предчувствие.
— И что мама?
— Взяла с ближайшего лотка фигу и сунула ему в рот. Лиза… Увела бы ты её от греха…
— Если я там появлюсь, будет только хуже. Я — то понимаю, что Арават говорит. Ладно, пошли подкрадёмся…
Мы оставляем взволнованного Арона в палатке, а сами тихонько пробираемся задами к нужной линии и укрываемся за прилавком у очень толстого торговца книгами, безмятежно храпящего на хлипком складном стуле.
Мама с Араватом стоят в кругу зевак, но с нашего ракурса мало кто смог втиснуться между прилавками, так что кое — что видно. Муданжцы наперебой, даже частично на всеобщем пытаются объяснить маме, кто перед ней. Наконец мама светлеет лицом.
— А — а-а, так ты батя Азамата!
Арават хмурится и неуверенно кивает. Выглядит он неважно, но лучше, чем когда я его последний раз видела — с отбитыми почками.
-
Ну это же совсем другое дело! —
тарахтит мама. —
Извиняюсь, извиняюсь, кто же знал…
— она дружески похлопывает Аравата повыше локтя — до плеча — то не дотянуться. Он несколько теряется и делает шаг назад, явно восприняв этот жест как агрессивный, но мама с широченной сияющей улыбкой хватает его руку и тепло пожимает. —
Приятно познакомиться, я Ирма. Ирма, понимаешь? Я, —
она тычет пальцем в декольте, —
Ирма.
— Арават, — с отвращением цедит он. Я прыскаю со смеху, это ж надо такую рожу скроить!
— Чего ты ржёшь? — шепчет Алтонгирел, пихая меня локтем в спину. — Они же сейчас подерутся!
— Не, мама решила мириться.
— Она что, не поняла, кто он?
— Поняла, но она не знает, что он сделал. Я ей ничего не рассказывала про отношения Азамата с отцом.
Алтонгирел облегчённо выдыхает мне в затылок. Я отползаю чуток в сторону, а то он сейчас нагнётся и вообще на меня ляжет.
