Тем временем Уильям подскочил к границе кладбища, где почти у самой ограды какой-то крестьянин пас свою корову. Ее появление никак не укладывалось в общий ландшафт места, как выразился Уильям. Он тут же поинтересовался, что здесь делает скот.
– Да, как же? – грубоватым голосом воскликнул пастух, – раз корове дашь кладбищенской травки-то, и молоко слаще прежнего станет.
Восхищение Уильяма сложно было описать словами, а вот пастух, заприметив недовольную мину смотрителя, поспешил ретироваться к выходу и потащил за собой скотину. Мистер Коффин облегченно выдохнул и уже хотел спросить, определился ли Уильям, но юноша снова переключил свое внимание. На этот раз в сторону входа. Там показалась небольшая похоронная процессия. На негнущихся ногах мужчины неуклюже несли тяжелый, грубо вытесанный еловый гроб с белым покрывалом.
– Разве можно на кладбище такими… пьяными? – неуверенно уточнил Уильям, покосившись на смотрителя.
Мистер Коффин устало вздохнул и, пояснив, что мужчины, судя по всему, перебрали на поминальной трапезе, прошел далее.
– А почему там так пусто? – спросил Уильям и показал пальцем на территорию прямо за церковью, могил там почти не было.
– Это северная часть кладбища, – охотно пояснил мистер Коффин, – добропорядочные христиане не выбирают там участки, потому что земля почти весь день в тени церкви. Считают, что покойникам лежать холодно.
– Разве есть разница, каково им будет? – тихо проворчал Уильям и огляделся в поисках новой достопримечательности.
– Еще считают, что там гуляет дьявол.
В глазах Уильяма тут же сверкнул огонек любопытства. Юноша развернулся и уверенным шагом направился к тем немногим могилам, что все-таки нашли пристанище в северной части Уилбери. Мистеру Коффину оставалось только молча последовать за ним. Услышав позади себя громкие крики похоронной процессии, он подумал, что неплохо было бы приглядеть еще и за перебравшими мужчинами.
– Кто лежит здесь? – спросил Уильям и показал на могилы, надгробные камки которых почти срослись между собой. Надписи на них плохо читались, а мох облепил большую часть надгробий.
Мистеру Коффину пришлось рассказать печальную историю двух влюбленных молодых людей, чьи семьи все время враждовали. Судьба не пощадила их, и влюбленные выпили яд, чтобы оказаться вместе хотя бы на небесах. История произвела на Уильяма необычайное впечатление, но еще больше ему понравилось то, как ее рассказал мистер Коффин:
– У вас определенно талант рассказчика! – воскликнул он, – а это кладбище – сокровищница гениальных историй, так чего же вы ждете? Поверьте моему опыту, вы станете величайшим писателем Англии!
Но мистер Коффин со всей присущей ему вежливостью отказался, его совсем не интересовало писательство, только чтение. Он считал, что все великие произведения уже написаны, а нынешние авторы только бездарно повторяют гениев прошлого; поэтому не видел смысла браться за перо. За это суждение Уильям довольно манерно пожурил его.
– Вы выбрали место для будущего погребения? – учтиво спросил мистер Коффин. Он уже давно думал закончить с осмотром участков и вернуться, чтобы приглядеть за прихмелевшей похоронной процессией.
На вопрос Уильям ответил крайне размыто, после чего вновь направился к центру кладбища, где проходили похороны. Раздраженно поджав губы, мистер Коффин пошел следом. Оставленная ими процессия уже почти дошла до места погребения, и Уильям остановился, чтобы понаблюдать:
– Так волнительно видеть, как тело человека предают земле, а его дух – небесам. Вы не находите?
В ответ мистер Коффин только пренебрежительно фыркнул. Он-то знал, что давным-давно под землей хоронили только преступников и нарушителей закона, чтобы память о них быстрее стерлась. Доблестных, честных людей приносили в пещеры, предавали сожжению, топили или даже оставляли на деревьях. Не забывал мистер Коффин, как с упоением читал о прекрасных некрополях этрусков, запутанных катакомбах древних римлян. Вот где расцветало искусство смерти. Тогда жили для того, чтобы умереть. Теперь же умирают, окруженные жалким театром обрядов, значение которых никто не помнит.
«Раньше люди знали смысл каждого символа, теперь же повторяют, как стая обезьян, заученные обряды и не удосуживаются даже понять их».
Носильщики гроба подошли к вырытой могиле, как вдруг один из них неловко поскользнулся на влажной траве, потеряв равновесие. Другие охмелевшие не справились с тяжестью гроба, и он стремительно отправился в свободный полет до ближайшей надгробной плиты. Раздался треск древесины. Наступила мертвая тишина.
Участники похоронной процессии ошарашенно застыли на своих местах, не зная, что делать. Уильям тоже замер, переводя взгляд с разбитой крышки гроба, из-за которой виднелась голова покойницы, на мистера Коффина. Эрл только глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
«Уже третий раз за год».
Однако дальше произошло то, чего мистер Коффин предыдущие два раза не наблюдал. А именно: покойница открыла глаза.
– Пресвятая Богородица! – воскликнул Уильям и отскочил назад.
