Когда орудия труда в обычном смысле слова превратились в машины, перевернулось их отношение к человеку. До индустриальной революции человек был окружен орудиями труда, после нее люди окружают машину. Прежде орудие труда было переменной величиной, а человек – константой, после человек стал переменной, а машина – константой. Прежде орудие труда было функцией человека, после – человек стал функцией машины. Обстоит ли дело с фотоаппаратом так же, как с машиной?
Размеры и высокая цена машин привели к тому, что ими могли владеть только капиталисты. Большинство людей, пролетариат, были функцией машины. Человечество разделилось на два класса: хозяев машин, для выгоды которых работали машины, и пролетариат, работавший на машинах, как функция этой выгоды. Верно ли это и для фотоаппарата, является ли фотограф пролетарием и существуют ли также фотокапиталисты?
Все эти вопросы, хоть это и «хорошие вопросы», как кажется, не касаются сущности аппарата. Конечно, аппараты информируют. Конечно, они технически симулируют органы. Конечно, человек действует как функция аппаратов. Конечно, за аппаратом скрываются намерение и интерес. Но это не самое важное в них. Все эти вопросы теряют из виду сущность, поскольку исходят из индустриального комплекса. Аппараты, хотя и являются результирующими промышленности, указывают вовне индустриального комплекса, в направлении постиндустриального общества. Поэтому для аппаратов индустриальная постановка вопроса (как, например, марксистская) более не компетентна и проходит мимо них. Мы должны ухватить новые категории, чтобы настигнуть аппараты и дать им определение.
Основная категория индустриального общества – работа: орудия труда и машины выполняют работу, захватывая предметы из природы и информируя их, то есть изменяют мир. Но аппарат в этом смысле не выполняет работу. Его цель не в том, чтобы изменять мир, но в том, чтобы изменять значение мира. Его намерение символично. Фотограф работает не в индустриальном смысле, и бессмысленно называть его рабочим, пролетарием. Так как большинство людей сейчас работают на и в аппаратах, бесполезно говорить о проллетариате. Категории нашей критики культуры нуждаются в переосмыслении.
Хотя фотограф и не работает, он всё же что-то делает: он создает, обрабатывает и сохраняет символы. Всегда были люди, которые делали нечто подобное: писатели, художники, музыканты, бухгалтеры, администраторы. Эти люди производили предметы. Книги, картины, партитуры, балансы, планы – предметы, которые не использовались, но служили носителями информации: их читали, рассматривали, проигрывали, брали в расчет, использовали как основу для принятия решений. Они были не целью, а средством. Сегодня этот вид деятельности взяли на себя аппараты. Поэтому созданные таким образом информационные предметы становятся всё эффективней и обладают всё большей сферой действия, они могут программировать и контролировать всю работу в старом смысле слова. И потому сегодня большинство людей заняты на и в программирующих и контролирующих работу аппаратах. До изобретения аппаратов этот род деятельности считался «обслуживающим», «третьесортным», был «умственным трудом», короче говоря, маргинальным явлением, сегодня же он занимает центральное положение. Поэтому при культурологическом анализе вместо категории «работа» следует применять категорию «информация».
Если рассматривать фотоаппарат (и аппарат как таковой) в вышеназванном смысле, то понятно, что он производит символы: символические плоскости, как и было ему в некотором смысле предписано. Фотоаппарат запрограммирован создавать фотографии, и каждая фотография – это реализация одной из возможностей, заложенных в программе аппарата. Число таких возможностей велико, но всё же конечно: это число всех фотографий, которые можно сделать аппаратом. Хотя, в качестве мысленного эксперимента, можно всё время снимать фотографию одним и тем же или максимально похожим способом, но это неинтересный случай. Такие образы «избыточны»: они не несут никакой новой информации и излишни. В последующем мы не будем учитывать случай избыточной фотографии, ограничив понятие «фотографирования» производством информативных образов. Однако при этом из рамок данного исследования выпадает значительная часть нащелканных снимков.
С каждой (информативной) фотографией фотопрограмма становится беднее на одну возможность, тогда как фотоуниверсум становится богаче на одну реализацию. Фотограф старается исчерпать фотопрограмму, реализуя все ее возможности. Но эта программа богата и труднообозрима. Поэтому фотограф старается отыскать в ней еще не открытые возможности: он берет фотоаппарат, крутит его так и сяк, смотрит в него и через него. Когда он смотрит сквозь аппарат на мир, то не потому, что его интересует мир, но потому, что он ищет новые возможности создания информации и использования фотопрограммы. Его интерес сконцентрирован на аппарате, мир для него только предлог для реализации возможностей аппарата. Короче, он не работает, не хочет изменять мир, а вместо этого ищет информацию.