В детстве Чакки часто ездила в «посёлок», что находился на 35-м Шоссе. У Сары здесь была подруга, с двумя сыновьями-близнецами, с которыми Логан оставляли. Они были старше неё на пять лет, но, несмотря на разницу в возрасте, обожали играть с тогда ещё маленькой четырёхгодовалой девочкой. Став старше, они почти перестали поддерживать контакты, но не было и дня, чтобы Чакки не вспомнила двух мальчиков, что носили её на руках, катали на велосипеде и устраивали посиделки в домике на дереве.
Оглядываясь по сторонам, Логан с удивлением отметила, что посёлок будто вымер. Ни людей, ни огней, ни громких криков. Это было странно.
Мотоцикл остановился у обочины, около небольшого домика, в котором девушка узнала дом подруги Сары. Он выглядел мрачнее, чем все остальные. Казалось, что в нём давно никто не живёт. Люцифер слез с байка первым. Чакки же так и осталась сидеть с приоткрывшимся ртом. Кладбище домов — так можно было описать некогда цветущий посёлок.
— Ну? — вскинул мужчина бровь, смотря на спутницу. Логан взмахнула руками, произнесла что-то нечленораздельное, потом мотнула головой, собираясь с мыслями и ошалело взглянула на Дьявола.
— Меня что в параллельную реальность зашвырнуло? Мотоцикл — это Тардис, да? — по лицу Сатаны можно было красноречиво прочесть, что он ровным счётом ничего не понял и усомнился в её психическом здоровье. Чакки вздохнула. — Совсем со своими любовными метаниями мозги растеряла.
Люцифер усмехнулся. Дошло, наконец.
— Что здесь произошло?
— Демоны. Или ещё какие твари. Какая разница? — беспечно пожал плечами Дьявол. Чакки подавилась воздухом.
— Как «какая разница»?! Люди! Люди, ядрёна вошь, Люцифер! — воскликнула Чакки, соскакивая с мотоцикла и покачиваясь на ватных ногах. — Неужели тебе на них настолько наплевать?
— Я — Дьявол, деточка, — отмахнулся мужчина, глядя на возлюбленную с раздражением. — Я здесь, чтобы уничтожить их всех. И не надо строить невинно-удивлённое личико. Ты знала об этом.
— Да что они тебе такого сделали?! Я знала каждого человека в этом посёлке! Каждого! Работяги, семьянины! Они были одной большой семьёй! Их не за что было убивать! — голос девушки сорвался на крик, всё тело била мелкая дрожь. Руки сжимались в кулаки. Ей так хотелось ударить его по лицу. Впервые, и так сильно, чтобы рана на скуле стала глубже.
— Тебе было четыре, когда ты с ними познакомилась. И знала ты ровным счётом только то, что должна была знать. Ты живёшь иллюзиями, Чакки. Люди… Ты думаешь, они чисты и непорочны? Думаешь, когда-нибудь перестанут воевать, грабить, насиловать и унижать? А как же те, кто застрелил твоего пса? — Люцифер навис над сжавшейся Логан, жёстко смотря в её расширенные глаза — Они были напуганы. Стадо баранов, готовое пойти по головам, только бы спасти свою шкуру. Из-за чего умер твой пёс?
— Прекрати, — тихо шепнула Чакки. Но мужчина будто озверел вцепился в её предплечья, стискивая их с такой силой, что, казалось, кости хрустнули.
— Почему он умер?! Только потому, что твои любимые людишки не нашли убийцу, потому что никто не хотел соваться в это дело, а тут ты с псиной, которая их всех пугала! Он умер только потому, что…
— Хватит! — рявкнула в лицо Дьяволу девушка, дёргаясь в его руках. — Ты ничего не знаешь!
Люцифер скривился, выпуская охотницу, и та повалилась на тротуар, тихо хныча, растирая предплечья, на которых остались алые отметины от его рук.
— Ты такая же как и они все. Боишься взглянуть правде в глаза, — отвращение. Единственное, что различила Чакки в его голосе. Вскинув голову, желая высказать ему всё, что накипело, она замерла с открывшимся ртом. Никого, кроме неё самой, не было. Он исчез, как исчезал всегда. Снова забрал с собой её душу, её любовь, всё светлое. Оставив на память боль, обиду и ненависть.
«Он убьёт меня», — думала девушка раньше, и тут же смеялась, качая головой. «Нет. Он любит меня»
Теперь же мысль о смерти казалась неизбежной. Может быть, и не от его рук она погибнет, но от душевной боли точно. На что она надеялась? Что он станет светлым, невинным серафимом, как раньше? Будет скакать по облачкам, и плести веночки? Чушь! Он тот, кто он есть теперь. И меняться ни ради неё, ни ради кого-то ещё не станет. Ни-ко-гда.
Шмыгая носом, Чакки поднялась на ноги. Непрошеные слёзы скатывались по щекам, и она тут же поспешила их стереть рукавом куртки, отчаянно втирая в кожу лица.
— Не реви, — прорычала самой себе, снова шмыгая носом, пытаясь проморгаться. — Не реви, кому сказала! Мужики не плачут. И ты не плачь. Сильная же, — сдавленно шепнула Чакки, снова шмыгая носом. — Сильная.
Медленно переставляя ноги, стараясь не думать ни о чём, а особенно о Дьяволе, Чакки побрела вдоль пустующих домов. К своим любимым близнецам она заходить не стала. Знала, что это не приведёт ни к чему хорошему. Всё, что у неё осталось — это воспоминания. Яркие, красочные, счастливые. Больше ничего.
Блуждая по улочкам, Логан старалась не крутить головой или вслушиваться в звуки. Посёлок вымер. И она знала, чьих рук это дело. Но всё же надеялась найти на «том самом» месте маленькую Бетс.
