— Не дёргайся. Иначе разрушишь весь ритуал, — тихо прошептал ангел на ухо, едва прикасаясь губами нежной кожи. Руки мягко проскользили по ткани майки и замерли внизу живота. Тёплая энергия полилась из-под ладоней, наполняя живот, струясь вверх к лёгким, сердцу, охватывая горло. Чакки шумно сглотнула, запрокинув голову вверх и закрыв глаза. Странное ощущение лёгкости наполнило тело, казалось, что из лопаток режутся крылья, но в тоже время вокруг тонкой шейки сжимается плотное кольцо.
Руки мужчины очертили круг внизу живота, поднялись вверх, замерев на солнечном сплетении. Это было слишком интимно. Такое охотница могла позволить только Люциферу, но отчего-то эта мысль не заставила её остановить Ангела.
Чакки чувствовала, как крупица его души, погружается в неё, растворяясь, окутывая прочным щитом её тело. Стало легче дышать, голова прояснилась, неощутимые ранее запахи наполнили лёгкие. Корица напомнила о маминых пирогах, клубника о сладких посиделках летними вечерами на веранде, бензин — старый пикап отчима, который вечно ломался и тарахтел, как паровоз. Всё забытое когда-то возвращалось. Грустное, радостное, скорбное, эмоциональное.
Чакки почувствовала, что она снова жива. Жива как никогда раньше.
Хотелось вздохнуть, но она могла лишь открывать рот, как рыба, выброшенная на сушу. Эмоции захватили её в свой плен, утягивая сознание всё дальше и дальше, а тепло становилось жаром, разъедая всё внутри. В какой-то момент Логан услышала свой сдавленный всхлип. Такой тихий и жалобный, что всё внутри задрожало, ломаясь и снова выстраиваясь.
Мягкие простыни под щекой, пальцы сжимают одеяло, в то время как Трикстер прижимается сзади бёдрами, опустив руки на крестец. Он проводит подушечками пальцев по голой коже вдоль позвоночника, вытравливая на костях защитные руны. Он знает, что если его убьют, защиты у неё не будет, может быть, хоть руны скроют её от напасти.
Дыхание сбивается, а сердце забивается в агонии. Чакки кричит в подушку. Ей больно, страшно, от мягкого тепла не осталось и следа.
— Гавриил! — давясь слезами, вскрикнула Логан, выгнувшись в позвоночнике, когда его пальцы коснулись в середине спины.
— Потерпи ещё чуть-чуть, — сбившимся, но успокаивающим голосом прошептал он в ответ, закрывая глаза. Свет, исходящий от него, погружался в её тело, связывая их души незримой нитью.
Фокусник обессилено упал сверху на Чакки, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Девушка под ним всё ещё дрожала и цеплялась за простыни, которые скомкала во время соединения душ. Они лежали неподвижно, вслушиваясь в биение собственных сердец, осязая мир чувствами. Всё было ново для них обоих.
— Что это, чёрт возьми, было? — прохрипела Чакки, наконец, расслабляясь и со стоном пытаясь выползти из-под тяжёлого тела мужчины. Он откатился в сторону, глядя мутным, опьянённым взглядом в потолок. Их ритуал не останется без внимания богов. Такое трудно не почувствовать.
— Я связал наши души. Теперь я официально твой ангел-папочка, — лениво произнёс Трикстер, охрипшим голосом. — Потрясающе. Никогда такого не делал.
— Ты так говоришь, будто мы с тобой трахнулись, — приоткрыла один глаз Чакки.
— Выражаясь ангельским языком, мы с тобой занимались любовью на метафизическом уровне.
— Это как? — нахмурилась охотница. — Стоп-стоп-стоп! Ты хочешь сказать, что поимел мою душу?!
Чакки приподнялась на ослабших руках, сверкая затуманенным, но от того не менее яростным взглядом. Тело отказывалось слушаться. Гавриил неопределённо махнул рукой.
— Не опошляй. Не имел я твою душу. Я связал тебя и меня. А это, — он обвёл пальцем их обоих, — побочный, но приятный, эффект.
Чакки неверяще засопела, но прибывая всё ещё в нирване, решила отложить разборки до того момента, как сможет взять в руки хоть что-то тяжелее воздуха. Такого всепоглощающего наслаждения она не получала даже после секса с Люцифером.
— Если ты думаешь, что после этого я буду покладистой, — сонно пробормотала девушка, — то засунь себе в рот ноги.
— Конечно-конечно, — лениво отозвался Гавриил, обнимая Чакки одной рукой и прижимая её к себе. Оба они были слишком довольны и расслаблены, что бы хоть как-то реагировать на окружающие раздражители.
***
Кастиэль вздрогнул. По спине пробежались мурашки. Он широко распахнутыми глазами уставился в пространство перед собой. Первые несколько минут Ангел не мог понять своих собственных ощущений, а когда сообразил, поспешил спуститься к Винчестерам. Такое нельзя было откладывать. Его подопечные должны были знать.
В доме Бобби было удивительно тихо. Все только просыпались после тяжёлой ночи переживаний и мрачных мыслей. Настроение у Сингера было хуже всех. Нейтан со своим нытьём окончательно довёл старого охотника. Дину еле удалось напоить мужчину, и тот вырубился в кресле. От чего на утро болела спина и страшно болела голова. Сам Винчестер старший был не лучше, впрочем, как и младший. Похмелье мучило охотников.
