Ужасное потрясение пришлось пережить двадцати девяти французским монахиням, которые, на свою беду, оказались в эпицентре боя за Иерусалим. Архитектор, строивший монастырь, придал ему вид крепости, фасад которой выступал за пределы стены Старого города, а задняя часть находилась на его территории. Здесь, неподалеку от Новых ворот, жили монахини Ордена сестер-утешительниц. Они вели столь затворнический образ жизни, что на протяжении полувека видели лишь одного представителя мужского пола — монастырского священника. И вдруг — буквально в один день — их мирный приют оказался центром столкновения враждующих сторон. Затворницы-монахини, которые уже почти забыли, что представляет собой мужчина, теперь неожиданно увидели, как десятки евреев и арабов проносятся через их обитель. На протяжении сорока восьми часов здание монастыря и стратегически выгодные точки на его крыше были захвачены сначала арабами, затем бойцами Хаганы, а затем снова арабами. И при каждом очередном вторжении мать-настоятельница и ее помощница мать-экономка мужественно пытались выдворить нападавших, тщетно заверяя их в своем нейтралитете.
И наконец в воскресенье святой Троицы, когда Хагана готовила новую атаку на здание монастыря, мать-настоятельница решилась нарушить обеты своей общины. Война вынудила сестер-утешительниц на пять минут вернуться в мир. Пробежав по улицам Иерусалима, они достигли резиденции Латинского патриархата. Там их провели в приемный зал архиепископа.
Каждой монахине было предоставлено огромное кресло, обитое красным бархатом; они повернули эти кресла к стене, чтобы, отгородясь от дольнего мира широкой и высокой спинкой, создать себе какое-то подобие временной кельи, где можно читать положенные по уставу молитвы. Вечером сестры стояли в часовне патриархата и, молитвенно сложив руки, перебирали четки. С искренней радостью они запели старый французский гимн:
Фаузи эль Кутуб готовился начать свой личный крестовый поход против Еврейского квартала Старого Города. Для осуществления своего плана он изготовил двадцать пять самодельных мин.
Каждая из них представляла собой металлическую банку, начиненную двадцатью пятью фунтами динамита и снабженную детонатором, приобретенным Кутубом на базаре в Дамаске.
Кутуб собирался пробить дорогу в Еврейский квартал, взрывая одно здание за другим. Первой его целью был пост Хаганы в Варшавских домах — буквально в сотне метров от того места, где Фаузи родился. Чтобы подать личный пример двадцати пяти добровольцам, из которых он создал свою диверсионную группу, Кутуб закурил сигарету, зажал ее в зубах, схватил одну из своих мин и устремился вперед. В тот же момент в лицо ему брызнули осколки металла от взорвавшейся мины-ловушки. Кутуб поджег мину от своей сигареты, швырнул ее в намеченную цель и опрометью бросился в укрытие. Лицо его было залито кровью, а сам он находился в состоянии истерического возбуждения. Он вытащил вторую мину и сунул ее Кадуру Мансуру, вечно пьяному тунисцу — водителю грузовика. Направив пистолет на трясущуюся голову Мансура, Кутуб приказал ему бежать к цели.
Мансур неуверенно побрел вперед, неся мину на голове, как африканский носильщик. Трижды заставил его Кутуб повторить этот маневр. Но после третьего раза Мансур заявил:
— Можешь меня расстрелять! Плевать я на это хотел! Больше я не пойду.
Кутуб обратился к другому бойцу своей группы — четырнадцатилетнему мальчику по имени Сабах Гани — и приказал ему идти. Дрожа, как лист, мальчик устремился вперед. Но тут, не выдержав, вскочил один из взрослых: он выхватил мину из рук мальчика и с криком "Аллах акбар!" ринулся вперед. Двое бойцов Хаганы, укрывшихся в узком проходе между домами, скосили его очередью из автомата.
Затем они ураганным огнем вынудили остаток группы Кутуба ретироваться в укрытие.
Но это была лишь временная победа. Арабские ополченцы со всех сторон наступали на осажденный квартал. Самые серьезные атаки велись на западном фланге, там, где смыкаются еврейский и армянский кварталы. Арабы успели занять крестообразную колокольню церкви св. Иакова, с которой подразделения Хаганы, защищавшие Старый город, отступили по приказу штаба Шалтиэля. Приказ этот был отдан вследствие бурных протестов со стороны армян. В результате важная позиция Хаганы у Сионских ворот оказалась под перекрестным огнем противника, и ее тоже пришлось оставить. Тогда арабы устремились вниз по склону холма, к самому сердцу квартала — Еврейской улице, на которой жил рабби Вейнгартен, По мере своего продвижения они пытались выманить евреев из домов на улицу, предлагая им хлеб и помидоры. За каждый перекресток, за каждый дом, даже за каждую комнату шли ожесточенные бои; однако, несмотря на упорное сопротивление бойцов Хаганы, арабы продолжали наступать. За день непрерывных боев арабам удалось захватил, почти четверть территории Еврейского квартала.
