Голоса увеличиваются, все чего-то хотят, но никто толком не объясняет в чем собственно дело. В глазах резко потемнело, голова раскалывается, будто её кто-то сильно сжимает, и я прямо-таки чувствую, как лопается каждый сосуд внутри. Думается, вот-вот и я упаду в обморок. Следующее, что я слышу мужской крик, глухой удар и звук бьющегося стекла. И ВСЕ ЭТО ИСХОДИЛО ИЗ МОЕГО ДОМА. Сердце неимоверно бьется, меня бросает то в жар, то в холод. Перед глазами все плывёт. Женщины вокруг меня прикрыли рот руками и начали качать головой, а мужчины ещё больше нахмурились. Все снова начали что-то говорить. Я бросаюсь с места и, сломя голову, бегу к крыльцу. Все происходит слишком быстро и неразборчиво, смутно, будто я нахожусь в кошмарном сне или каком-то квесте. Не помню даже как оказываюсь в гостиной. Голос отца стал отчётливей. Уголком глаз вижу разбросанные вещи по комнате и сломанный горшок с любимым маминым цветком, который она так долго растила. Снова до меня доходят разъярённые крики отца и мамины всхлипы. Мною овладевает паника и страх. Никогда такого не было, и я не знала что и думать. Открываю дверь в спальню родителей и резко останавливаюсь. Мои глаза ослепли. Зрение на некоторое время покинуло меня, однако позже стало возвращаться. На полу валяется множество осколков разбитого стекла, мамина сумочка, вещи, бижутерия и фоторамка. Мама, всхлипывая и опустив голову вниз, сидит на краю двуспальной кровати, а рядом с ней стоит невменяемый папа. Я сразу успеваю разглядеть его напряжённую спину, взбухшую вену на лбу и чуть выдвинутую нижнюю челюсть. Он пьян. Слишком пьян. По комнате так и витает мерзкий запах перегара. Повернувшись ко мне лицом, отец немного успокаивается, а его окровавленная ладонь расслабляется. И вечности было мало, чтобы прийти в себя после увиденного. Моя кожа покрылась холодным потом, в грудной клетке колит, а к горлу подобрался комок, запретивший дышать. Вообще-то, я бы не против умереть прямо сейчас. Это сон, да? Скажите «да», сделайте мне одолжение, пожалуйста! Мне так больно, страшно и одиноко... Мама с папой никогда ещё так сильно не ругались. С одной стороны мне хочется узнать причину и подробности ссоры, а с другой, более эгоистичной, развернуться и уйти из дома, послав всех к черту. Я знаю, что в порыве злости человек причиняет боль ближнему, знаю... Но это уже надоело.
Я хлопнула глазами и пошатнулась.
— Ч-что здесь происходит? — ошеломленно произношу я.
Отец снова завёлся и указал раскрытой целой ладонью на дрожащую маму.
— Давай, Лорен, скажи дочери!!! — молчание. — Что, хвост поджала?! Давай, — папа сильно толкнул маму, и она заплакала.
Я бросаюсь с места и бегу к женщине, став для неё живым щитом. Расправив руки в стороны, я пытаюсь закрыть маму от отца, но тот продолжает размахиваться и что-то орать про честь, правду... Отец ударил жену в плечо, задев и мою руку, от чего я громко вскрикнула. Нет таких слов, чтобы описать всю боль, которую я испытала. Меня разрывало на части. Хотелось взять осколки стекла и вскрыть вены или выпрыгнуть из окна, чтобы хоть как-то отвлечь внимание отца от матери.
— Папа, что ты делаешь?! — кричу, не сумев сдержать слезы я, они градом обрушились на моё лицо. — Хватит уже!
— Учить она меня будет, — он сделал шаг назад, а затем взглянув на скулящую жену, фыркнул, — ТЫ КТО ТАКАЯ Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ШАЛАШОВКА ТЫ!!!
Я громко и со всей душой заплакала, прижав маму к себе. Папа бешено, как голодный ротвейлер поглядел на нас с матерью, а затем, шатаясь, вышел из комнаты, все ещё что-то говоря.
Моё сердце разрывается, голова гудит. Я хватаюсь обеими руками за волосы и бесшумно кричу. Да, именно бесшумно. Немая боль самая противная, ибо ты кричишь, но не можешь быть услышанной. Я сползаю на пол и падаю на колени, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Мне страшно. Мои мысли заглушили громогласные крики отца, плач мамы, шум бьющихся вещей... Я захлебываюсь собственными мыслями, которые твердили бежать отсюда, что есть силы, но их нет. Картинка перед глазами расплывчатая, ибо слезы упали на стекла очков и размазали кругозор. Мои дрожащие конечности онемели, стали мне чужими. Краем уха слышу приближающие грубые шаги и понимаю, надо быть наготове. Приподнимаюсь, опираясь рукой об кровать и сажусь рядом с бледной мамой, в глазах который была лишь пустота и нескончаемая боль. Никогда не видела её такой безжизненной. Папа буквально влетает в спальню и подходит к маме, отрывисто вздыхая. Время остановилось.
— ЧТОБЫ ЗАВТРА ДУХУ ТВОЕГО В ЭТОМ ДОМЕ НЕ БЫЛО, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СОПЛЯЧКА?! — севшим и хриплым голосом орет папа прямо в лицо мамы, от чего та прикрыла веки.
Тут, набравшись смелости, вступаю я.
— Она никуда не пойдёт!
Туманный взгляд пьяницы уставился прямо на меня. Он засунул руки в карманы джинс и покачиваясь, оценивающе сверлил моё лицо глазами.
— Да? — иронично спросил папа. — Ещё как пойдёт, полетит! — он вновь нагнулся и приблизил свою физиономию к маме. — СЛЫШИШЬ?! ПОЛЕТИШЬ!
Набираю воздух и отрывисто выдыхаю, подготавливая, быть может, своё тело к удару.
