— А что, боишься быть растерзанной медведем? – хмыкает тот, на что я отвечаю молчанием. — Мы не покидали территорию заповедника, – остановился Киллиан, и я чуть ли не врезаюсь прямо в его массивную спину, — все это охраняемая зона, а заканчивается она где-то в пяти километрах от лагеря.
Отдышавшись, он снова уверенно зашагал вперёд. Видимо его не за красивое личико назначили вожатым, хотя личико у него что надо. О Боже, что за чушь я несу?! Проехали... Слева от меня, в кустах, что-то пошевелилось. Моя фантазия разыгралась, от того быстро догоняю брюнета, стараясь держаться к нему как можно ближе. Если на нас нападет медведь – бегом на дерево, если это рысь, то лучше помолиться.
— Почему ты решила приехать в наш лагерь? – неожиданно задал вопрос Киллиан, нагнув ветку сосны, чтобы я смогла пройти и не пробить в бошке дыру размером с дупло.
— Эм... – хочу было ответить я, как парень резко перебивает.
— Нет, не говори, дай я угадаю! Ты послала всех своих друзей, поругалась с предками и решила отдохнуть здесь, среди природы. Да?
А он догадливый, почти... Словно пальцем ткнул в небо, но угадал.
— Близко, но можно сказать, что да, – хмыкаю грустно, а затем быстро добавляю, — а ты почему здесь?
Мы вышли к какой-то открытой местности, а открытой потому, что были вырублены десятки деревьев, возможно, очень редких. И тут назревает вопрос: зачем люди строят заповедники, если сами же все уничтожают? Ну и бред. Киллиан принялся собирать по всей поляне хворост: от мелких сучьев до больших брёвен (длиною с мою кисть руки). Вспоминая для чего меня сюда отправили, я быстро начала хвататься за прутья, складывая их под подмышку, стараясь не испачкать накидку. Подул холодный ветер, мои каштановые пряди полезли мне в рот, и я начала плеваться. Неловко...
— Я... – спустя время отозвался брюнет, складывая «добро» в уголок. — Я здесь лишь потому, что хочу провести хорошо время. Мне н'e от кого бежать.
— Понятно. Ты часто здесь бываешь? - я подошла к кучке древесины и добавила к ней ещё пару палок и мелких сучьев. Раз за разом веток становилось больше, и, в конце концов, Киллиан остановился.
— Каждый год. Ладно, думаю, этого достаточно, можно возвращаться в лагерь, тем более солнце скоро сядет. Ты возьми малую часть и иди вперёд, но не ходи слишком далеко. Не хватало ещё тебя потерять, – скомандовал парень, и я неохотно кивнула.
Конечно же мне хотелось показать себя с лучшей стороны. Не скрою, мне хотелось выпендриться. И потому, засучив рукава, я с уверенностью беру на руки самые тяжёлые ветки и различные палки, от чего даже не видела собственных ног, да ещё один прутик бился прямо о линзу очков. Да, просто гениально. Однако, сделав расслабленное лицо и, как ни в чем не бывало, я зашагала в обратную сторону, в уме молясь не упасть. Киллиан, положив руки на пояс, с какой-то неуверенностью глазел на меня, и от этого я нервничала ещё больше. Черт возьми, не смотри на меня, не смотри! Но он как будто специально лупился!
— Слушай, тебе не тяжело? Может, немного освободишь руки? – предложил вожатый со смешком.
Ха! Думает я слабачка! И вовсе нет, и я это докажу.
— Нет, все окей, я даже думала ещё взять... – от своего вранья же краснею, но благо палки прикрывают мою пылающую рожу. Киллиан ничего не сказал. Я шатаясь плетусь по тропинке обратно в лагерь, считая про себя до десяти. Один, два, три, четыре...
Парень просил далеко не отходить, но я как всегда, в своём репертуаре, ослушалась и сделала все по своему. И дело не в том, что мне хотелось кому-то что-то доказать (ладно, вру, хотелось), а просто я хотела быстрее вернуться в безопасное место. Ой! Я так зациклилась на своём проявлении, что позабыла о том, где нахожусь! Киллиан достаточно далеко, и койоту или лису, или волку, или медведю запросто меня растерзать. В груди мгновенно все загорелось, и, к большому сожалению, это не радость, а страх! Сердце бешено забилось, отдавая болью в висках. Мои ноги ускорили темп ходьбы, и я практически ничего не видела. Пять, шесть, семь...
