Я полюбила Киллиана не за его красивую обложку, а за его внутренний мир. Мне нравится как он думает, рассуждает, поясняет и живёт. Это притягивает. Однако между этим появилось одно «но». И это «но» мертвая Ребекка Донован, покончившая собой из-за какой-то причины, о которой знает лишь Кил. А это уже отталкивает. Парень не понимает, что родители покойной имеют права знать истинную причину смерти своей дочери. Вожатый сам причиняет себе мучения, а стоит лишь открыться, и я не успокоюсь пока не добьюсь правды. Поэтому, набравшись смелости и отключив всю свою совесть, я решила опять-таки пробраться в комнату Джонсона, чтобы найти недостающую часть письма. Однако есть предположения, что Киллиан мог:
а) сжечь фрагмент;
б) похоронить его вместе с Ребеккой;
в) или очень хорошо спрятать там, где никому не взбредёт что-либо искать.
Возможно, это такое место, о котором знает только сам парень и Ребекка; возможно, это даже не в лагере, а у него дома. Но все равно, нужно все обыскать.
Слова Мии немного задели меня. Ладно, много. И думаю, она этого и добивалась. Почему людям так нравится причинять друг другу боль? Но все, рано или поздно, вернётся бумерангом. Кэрри говорит, что люди не умеют радоваться за других, потому как все они завистники. У сестры большой круг друзей, но доверяет она лишь своей лучшей подругой Мелине. А кому доверять мне? Верно — некому.
Собравшись с силами и мыслями, я со скоростью света спускаюсь по ступенькам и ступаю на каменистую дорожку, вокруг которой, с обеих сторон, посажены клумбы с растениями. Ребята, закончив с уборкой, плотно обедают. В воздухе витает запах риса и куриных котлет. Это лучше, чем овсянка. Да все лучше, чем овсянка. Глазами быстро пробегаю по столикам, но Киллиана нигде не видно. Черт, а если он в своей комнате? Тогда мне придётся отменить свою миссию. Это меня печалит, и я уже думаю сдаться. Хочу было сделать шаг в сторону, как моё правое плечо чувствует чью-то тяжёлую руку. Это явно не девушка и даже не женщина. Скорее, это какой-нибудь спортсмен, но когда я оборачиваюсь, то застаю перед собой Грега в спортивном костюме и лёгкой курточке. Он широко улыбается своими тоненькими губами и смотрит прямо мне в глаза. Вот есть люди, по глазам которых ты понимаешь, что этому человеку можно доверять. Грегори был одним из таких. Прямо-таки хочется излить ему всю свою душу, переживания и ошибки. Я облегченно выдыхаю и расслабляюсь.
— Куда ты пропала? Мы думали, ты нам поможешь с покраской, — брюнет взъерошивает свои глянцевые волосы и прячет руку в карман спортивных штанов.
О, Миа ничего не рассказала, по крайней мере ему… Возможно, Лу в курсе последних событий.
— Мне стало вдруг плохо, — откашливаюсь, стараясь лгать искусно. Хотя, по сути, ложью это нельзя назвать, ибо мне и вправду стало дурно. Ну, когда тебе говорят, что любимый человек видит в тебе свою бывшую, плохо станет всем. И в этот мгновение я представила себя в роли Отелло…
Грегори ничего не сказал. Он отвёл взгляд в сторону, на небо и прищурился, как будто что-то разглядывая. Резко выдохнув и натянув подозрительную улыбку, парень тихо произносит:
— Погода портится. Надеюсь, дождя не будет.
— Угум, — согласилась я, осмотрев серое, нагоняющее тоску, небо, — ненавижу дождь.
— Кит, с тобой точно все в порядке?.. Просто у тебя такое лицо… бледное, — Грег приблизился ко мне и принялся разглядывать зрачки. Его поведение немного меня рассмешило. Он что, думает, что я под кайфом?
— Все хорошо, — сказала я, думая совсем иначе.
— Ладно, скажу прямо: я слышал ваш разговор с Мией, — произнёс брюнет, и заметив выражение моего смущенного лица, добавляет: — совершенно случайно.
И тут повеяло холодом. Вспоминать это неприятно и больно. Но я же сильная… Во всяком случае, хочу такой казаться. Стиснув зубы, отвечаю:
— Все нормально, Грег…
Парень грустно и понимающе поглядел на меня, сжав губы. Ненавижу жалость. Черт.
— Я буду с тобой откровенен, Кит. Киллиан — мой лучший друг с начальной школы. Я, Людми, Миа, Киллиан и позже Хен, все мы близкие друзья, включая бедную Ребекку… И поверь мне н'a слово, ты ему нравишься. Как бы хорошо я не относился к Бекке, но её больше нет. Надо идти дальше. Пожалуйста, не думай, что его чувства к тебе — остывшая любовь к Ребекке. Вы совсем разные. — Парень снова коснулся моего плеча. — Он любит тебя. И никто: ни Миа, ни кто-то ещё не вправе решать за вас кого любить. Ладно? И знаешь, а вы красиво смотритесь вместе…
Тут я не сдерживаюсь и начинаю смеяться, все больше и больше краснея. Признаюсь, Грегу удалось поднять мне настроение. Значит, красиво смотримся вместе…
— Спасибо.
— Присоединяйся к нашей трапезе, Киллиан тоже скоро подойдёт, — подмигнул тот.
Значит, его здесь нет…
— Он у себя? — спрашиваю я, заметив приближающихся Людмилу и Мию.
— В душе. Хочешь присоединиться?
Вновь начинаю смущенно хохотать, толкнув брюнета в сторону. Наверное, моё лицо краснее помидора. Вот так блин.
— Дурак, — все ещё смеюсь, — нет, у меня нет аппетита, я позже к вам подойду.
